Среди роз

сказала она себе, и эти слова приободрили ее.
Наступила ночь, но экипаж все катился вперед. Неужели Тристан решил загнать лошадей? Женевьева усмехнулась. Впрочем, какая ей разница? Измученная тряской, она устроилась в дальнем углу и мгновенно уснула.
Женевьева проснулась, и ее тотчас охватило смятение. Сначала ей показалось, что она видит очередной сон. В предыдущем она бежала куда-то и наткнулась на Тристана. Страх сковал ее тело, лишил возможности двигаться, бороться с притягательным огнем его глаз…
Она вздрогнула, осознав, что давно не спит. И тут же вспомнила, как оказалась в этом душном и тесном возке. Сквозь прутья пробивался свет — значит, наступило утро. Экипаж стоял на месте.
Женевьева вдруг поняла, что ей срочно необходимо выйти, и как раз в этот миг дверца распахнулась. Яркий свет ослепил девушку, она прикрыла ладонью глаза.
— Доброе утро, леди Женевьева. — Тристан преувеличенно низко поклонился. — Надеюсь, вам хорошо спалось?
— Мне надо выйти, милорд, — смущенно пробормотала она.
— Разумеется. — Он подал ей руку. Поняв, что выбора нет, Женевьева приняла ее. Едва коснувшись ногами земли, она чуть не упала от усталости. Тристан поддержал ее, обхватив за талию и обдав теплом. Женевьева поспешно высвободилась и огляделась.
Они остановились в дремучем дубовом лесу. Между деревьями стлался таинственный туман. Вокруг было тихо, лишь изредка вскрикивала утренняя пичуга, да пересмеивались мужчины, которые сидели у костра, поедая какое-то ароматное кушанье.
Неужели Тристан не предложит ей позавтракать? Может, для начала он решил помучить ее голодом?
— Так мы идем? — поторопил он.
— Куда? Мне надо остаться одной.
— Это невозможно.
Женевьева изумленно взглянула на него. Должно быть, Тристан задумал устроить ей самую жестокую пытку. По натуре она была довольно застенчива и даже не могла себе представить, как…
— Прошу вас! — в отчаянии прошептала девушка.
— В прошлый раз, поддавшись вашим уговорам, я оказался в каменной могиле, — сухо напомнил Тристан.
— Но куда же я денусь? Что мне делать?
— По-моему, ваша находчивость безгранична, — возразил он. Вздохнув, Тристан добавил: — Идемте к ручью. Но предупреждаю: не пытайтесь сбежать, иначе больше я не оставлю вас одну ни на минуту.
Они углубились в лес, где слышалось журчание ручья. Над землей и там висел утренний туман, поэтому идти было страшновато, но еще страшнее — ощущать прикосновение руки Тристана. Женевьева украдкой метнула на него взгляд, не понимая, почему он вдруг смягчился. Но лицо Тристана по-прежнему напоминало маску; он презрительно усмехнулся, и вдруг ей показалось, что этот человек похож на ястреба, высматривающего добычу.
Мирное журчание ручья почему-то насторожило Женевьеву. Наконец Тристан отпустил ее.
— Кусты впереди, — сказал он. — Возвращайтесь немедленно — иначе поплатитесь за это.
Оставшись одна, Женевьева с тоской огляделась. Лес казался ей таким густым и дремучим! В нем было так легко спрятаться! Но не прошло и минуты, как она вернулась к Тристану. Он ждал, поставив ногу на ствол поваленного дерева и скрестив руки на груди. Женевьева подошла к берегу ручья.
Тристан бесшумно догнал ее и схватил за руку, окончательно напугав. Должно быть, ее глаза выдали страх, поскольку он вдруг рассмеялся.
— Я лишь придержал ваши волосы, чтобы они не намокли! Только и всего.
— Это ни к чему. — Женевьеву пугали прикосновения Тристана, его близость, ощущение силы и чистый мужской запах. Ее мучила жажда. Заставив себя не думать о Тристане, она напилась. Он бесцеремонно потянул ее за волосы:
— Довольно! — и повлек к экипажу.
Она с вожделением взглянула на костер. От голода у нее урчало в желудке, предстоящее путешествие в тряском возке вселяло ужас.
— Нельзя ли мне немного побыть у костра? — спросила Женевьева. Тристан покачал головой — с таким видом, словно она смертельно надоела ему.
— Я принесу вам поесть.
Он подсадил ее в экипаж и захлопнул дверцу, а немного погодя вернулся с куском жареного мяса, жилистого и подгоревшего. Однако Женевьеву это не смущало. Экипаж тронулся с места, пока она доедала мясо.
Весь день она провела в размышлениях, гадая, что ее ждет и есть ли надежда на спасение. Днем Женевьеве принесли немного эля — не Тристан, а один из его воинов, учтивый парень по имени Роже де Трейн. Судя по всему, он не сочувствовал пленнице.
На следующее утро Роже выпустил Женевьеву из экипажа. Грустно улыбнувшись, она попросила проводить ее к ручью — так настойчиво, что он согласился. Войдя в воду, приподняла подол и огляделась.
Доплыть до противоположного