Среди роз

Каждый вечер один из стражников стучал в дверь и вносил поднос с ужином. Все три дня Женевьева провела в одиночестве.
Откуда-то снизу, со двора, послышался шум. Она бросилась к окну, шелестя шелковой юбкой. Выглянув, она увидела Джона и Тристана, вернувшихся из какой-то поездки. Тристан сидел верхом на своем рослом пегом жеребце. Конюхи бросились к нему, чтобы принять поводья. Мужчины спешились.
Женевьева вдруг попятилась, заметив, что Тристан смотрит на ее окно. Тристан не видел ее — окно было слишком узким, но ее поразило мрачное, даже угрюмое выражение его лица.
Оно испугало ее. Она поняла, что Тристан не забыл про нее и ничуть не смягчился. Женевьева покачала толовой, признавшись себе, что более импозантного мужчины еще не встречала. Высокий, сильный, привлекательный и загадочный, он казался к тому же воплощением благородства.
— Нет, это сущий дьявол! — выдохнула она, зная, что Тристан не только красив, но и безжалостен.
— Джон! Тристан!
Услышав детский крик, Женевьева замерла. Анна! Девчушка выбежала во двор, придерживая клетчатую юбку. Джон со смехом подхватил ее на руки, и Женевьева с изумлением увидела, как Анна улыбнулась Тристану. Тот засмеялся, забрал девочку у Джона и посадил к себе на плечи, чтобы малышка могла погладить огромного пегого жеребца. Анна залилась счастливым смехом и гордо огляделась.
— О Анна! Даже ты предала меня! — воскликнула Женевьева, но тут же одернула себя: ей следовало бы порадоваться тому, что Анна живет как маленькая леди. Ведь так когда-то жила и она сама. Ее вновь охватил озноб, и она отошла от окна.
Но что же будет дальше — когда Эдвина надоест Джону, а Тристан пресытится местью? Может, всех их вышвырнут отсюда?
Услышав, что подняли засов, Женевьева обернулась. Ее сердце неистово заколотилось. Нет, это не Тристан. Он наверняка еще во дворе, да и не успел бы так быстро подняться в башню! В дверь постучали.
Тристан никогда не стучал! Он входил в спальню, когда вздумается.
— Войдите! — отозвалась Женевьева.
Вошла молоденькая девушка с огромными карими бархатистыми глазами, пышной грудью и округлыми бедрами. Она уставилась на Женевьеву, а затем, вспомнив о хороших манерах, присела.
— Миледи, меня зовут Тэсс, я ваша горничная. Я буду убирать в комнате и приносить то, что понадобится.
— Тэсс? Как… мило…
Похоже, служанка и вправду так думала — в отличие от Женевьевы. А где же Мэри? Милая Мэри, по которой она так скучала? Женевьева вдруг пожалела, что ей нечем заняться — у нее не было здесь ни вышивания, ни книг. Она подошла к камину и стояла перед ним, пока Тэсс ходила по комнате, наводя порядок и поминутно вздыхая.
Наконец любопытство победило, и Женевьева оглянулась. С мечтательным, выражением лица Тэсс водила ладонью по покрывалу. Почувствовав, что Женевьева смотрит на нее, девушка смущенно улыбнулась. Казалось, ей нравилось быть горничной госпожи, но вместе с тем она сознавала, что положение ее госпожи более чем непрочное.
— Так, значит, вот где он спит! — вздохнула Тэсс.
— Кто? — Женевьева подняла брови.
— Лорд Тристан.
Женевьева ощутила мучительную боль в висках, но принудила себя улыбнуться. О Господи! Только этого не хватало! Эта маленькая вертихвостка влюблена в Тристана де ла Тера! Откуда она взялась? Скорее всего ее прислал Тристан… Где он провел эти три дня? Решил оставить ее в покое или нашел себе другое развлечение?
Женевьева стиснула кулаки.
— Тэсс, по-моему, в комнате уже все в порядке.
— Но мне велено прислуживать вам…
— Я хочу остаться одна.
Горничная нехотя двинулась к двери.
— А я-то думала, — пробормотала Тэсс, — что она мне обрадуется!
Дверь громко хлопнула, и Женевьеву охватило желание чем-нибудь запустить в нее. Поднос с нетронутым завтраком ждал на столе. Она поспешила к нему, мечтая швырнуть весь поднос через комнату, но тут заметила на нем полную бутылку бордо. Вино должно ей помочь.
Не прикоснувшись к еде, Женевьева залпом выпила бокал вина, что оказалось совсем не трудно. За первым бокалом последовал второй, третий, и вскоре боль притупилась.
Она опять начала ходить по спальне, чертыхаясь и обещая себе сбежать отсюда. Надо только быть осторожной и набраться терпения. Возможно, скоро стражники перестанут торчать у дверей. Нельзя же сидеть сложа руки! За горами есть монастырь. Сестры наверняка приютят ее, и даже король не посмеет вторгнуться в это святилище.
В конце концов Женевьева решила уехать во Францию или Бретань, к дяде. Да, так она и сделает! Опустив бутылку бордо, она упала на колени перед очагом, затем вытянулась на полу, положив разгоряченную щеку на руку. Почему