Срочно нужен герцог

моей невесты, — самодовольно ответил тот. Рейф усмехнулся. Но, заметив, как Феба на него покосилась, воздержался от комментариев.
— Мне кажется, ваш брат считает, что ему это очень идет, — спокойно заметила Феба. — Хотя я, конечно, могу ошибаться.
Колдер и Феба оставили Рейфа. Уходя, она оглянулась. Но только один раз. «Судя по всему, эта шикарная парочка станет настоящим открытием и лучшим украшением светского общества», — с горечью подумал Рейф.
Он был сбит с толку этим преображением Фебы в светскую даму. Ему казалось, что в ней одновременно живут два человека: одна — скромная и смешливая дочь викария, с которой он провел вечер в саду, а другая — холодная и безупречная светская красавица. Какая же Феба на самом деле? Какие чувства скрывает этот отрешенный взгляд голубых глаз?
Наверное, он все себе нафантазировал и Феба, возможно, никогда ничего к нему не испытывала. Она была такой, как и все, — хорошенькой девушкой, мечтающей блистать в свете. Если Колдер решил ее заполучить, что ж, пусть забирает.
Однако почему в таком случае Рейфа одолевают сомнения? Словно он чувствует, что эта его мысль — заблуждение.

Рейф предстал перед ней таким же неотразимым красавцем, как и в день их знакомства. И от этого у нее защемило сердце. Она видела, что под напускной маской светского лоска Рейф скрывал тонкую и ранимую натуру, Феба заметила, как неуютно он чувствовал себя в Брук-Хаусе. Словно присутствие на этом обеде было для него исполнением долга перед семьей — тяжелой обязанностью, которую ему приходилось исполнять.
Нет, Рейф совсем не тот мужчина, который ей нужен. Мужчина ее мечты — Брукхевен. Его она держит сейчас под руку, и он совсем скоро поведет ее к алтарю.
— Мой отец начал приучать меня управлять имением, когда мне было всего тринадцать лет. Точнее, он начал приучать меня к мысли, что в один прекрасный день мне придется управлять двумя огромными усадьбами одновременно. Он часто говорил мне: «Ты должен научиться находиться одновременно в двух местах, мальчик, и должен суметь держать все под контролем».
— Трудная задача! — Непосильная ноша, которая легла на плечи хрупкого тринадцатилетнего подростка.
— Это верно. Я начал загодя готовиться к будущим обязанностям и стал изучать, какими способами можно повысить производительность труда. Я увлекся новыми идеями обработки земли и разведения скота, а также читал обо всех технических новшествах. Когда мне исполнился двадцать один год, я приобрел свою первую фабрику. С тех пор я покупаю новые фабрики одну задругой, и на каждой из них мне удается в несколько раз повысить производительность труда.
Слушая этот доклад, Феба заскучала.
— Уверена, это интересное времяпрепровождение, — сказала она, изо всех сил стараясь не зевнуть ненароком.
Долгое и глухое молчание Брукхевена, которое последовало за ее словами, свидетельствовало о том, что она допустила оплошность. Феба покосилась на будущего мужа и увидела, что маркиз начинает хмуриться. Господи, где же она дала маху? Ах! Нуда! Она только что назвала его занятие «времяпрепровождением». Но ведь на то он и маркиз! Что ему остается делать, как не предаваться забавам и хорошо проводить время? Какой бы неискушенной в этих делах ни была Феба, она прекрасно понимала, что главное для аристократов — их родовые поместья. А не какие-то там фабрики, где неизвестно что производят.
Как бы то ни было, надо как-то загладить оплошность.
— Уверена, что это в высшей степени… полезное занятие! — В ответ Брукхевен пробурчал что-то невразумительное, но, кажется, успокоился. Феба вздохнула. Боже, как же ей тяжело с ним приходится! Трудно угадать по молчанию Брукхевена, что у него на уме!
Феба лихорадочно подбирала слова, чтобы заполнить паузу, которая непомерно затянулась.
— А разве ваш брат не может снять с ваших плеч хотя бы часть ваших забот? Есть две усадьбы — и есть два брата… Мне кажется, что такой выход вполне разумен.
После этих слов Брукхевен молчал так долго и так помрачнел, что Феба поняла, что на этот раз допустила еще более чудовищную ошибку, чем раньше. Заметив, что замолчал не только Брукхевен, но и те, кто мог расслышать ее слова, Феба начала озираться по сторонам. Окружающие отводили глаза.
Она недоумевала, в чем подвох. У Брукхевена есть брат. Это непреложный факт, известный всем, и ей в том числе.
— Единокровный брат, мисс Милбери, — услышала Феба знакомый голос.
Она повернулась и увидела Марбрука, который, криво усмехаясь, стоял прямо перед ней.
Феба посмотрела на Рейфа. Внезапно ее осенило: Марбрук был внебрачным ребенком! Этот факт давным-давно стал всеобщим достоянием, поэтому никто уже не обсуждал