Срочно нужен герцог

набок пучки.
Когда Феба поделилась своими наблюдениями с Дейрдре, та посмотрела на нее с удивлением:
— Что ты, Феба! Ты, напротив, должна горбиться собой. Все эти девушки горят желанием узнать, в чем твой секрет. Поэтому эти дурочки подражают тебе во всем, стараясь копировать даже твою прическу. Они мечтают добиться такого же успеха, как и ты!
«Добиться такого же успеха, как и ты» означало «заполучить маркиза в короткий срок». Феба нахмурилась:
— Не хочешь ли ты сказать, что сзади моя прическа смотрится так же уродливо, как у этих девушек? Ни зачто не поверю!
Дейрдре не удержалась от улыбки.
— Можешь тешить себя этой иллюзией, дорогая, если тебе так угодно, — сказала она, а затем снова повернулась к «веренице гусей» под предводительством одного особенно пылкого поэта по имени Баскин. Тот докучал Дейрдре, декламируя длинные и скучные вирши о глазах и волосах красавицы Дейрдре. Рифмы там были сплошь «только вы одна», «весна» и «луна».
Фебе казалось, что этот длинный день никогда не кончится. Дейрдре, по всей видимости, чувствовала себя на этом приеме как рыба в воде и вела себя со своими поклонниками как королева с придворными. Однако ее разочарование из-за их невысокого общественного положения выражалось в многочисленных колкостях. С неизменной улыбкой на лице, она произносила в их адрес едкие замечания. Впрочем, те молодые люди, которые не были их мишенью, считали это проявлением остроумия красавицы.
Софи, как всегда, погруженная в чтение в самом дальнем уголке комнаты, с видом мученицы исполняла свой долг. Феба из вежливости старалась делать вид, что не скучает, но ее мысли витали далеко. Они вертелись вокруг одного, только одного человека…
— Лорд Рейфел Марбрук! — доложил дворецкий, и Феба вздрогнула.
Глаза Фебы широко раскрылись, сердце учащенно забилось. Ее уныние мгновенно сменилось воодушевлением. Словно подул ветер и кораблик расправил паруса.
И вот Марбрук уже стоял на пороге — высокий, широкоплечий… и такой красивый, что у Фебы сладко заныло сердце. Ей показалось, что все остальные мужчины, которые находились в этот момент в гостиной, стали всего лишь бледными тенями на его фоне. Марбрук источал мужественность и силу.
Он был весь в черном — словно носил траур. У Рейфа было равнодушное выражение лица и отрешенный вид. Словно ему хотелось быть сейчас где-нибудь в другом месте, только не в этой гостиной.
Встретившись с Марбруком глазами, Феба поняла, что творится у него на душе. Откуда же она это узнала, раз сам он ничего ей не говорил? Как она догадалась, что Рейфу пришлось заставить себя прийти сюда? И что он собирался покинуть это место как можно скорее — едва только подыщет предлог? И что, несмотря на все это, ноги словно сами привели Рейфа сюда, где он сможет увидеть ее, Фебу?
Как же она обо всем этом узнала?
Все объяснялось очень просто: она сама чувствовала то же самое, что и Марбрук. Вместо того чтобы, скрываясь от всех, запереться у себя в комнате, Феба пришла сюда, втайне надеясь увидеть Рейфа. Она мечтала хотя бы одним глазком посмотреть на него хотя бы еще разок!
Марбрук отвел глаза, и эта невидимая тайная связь между ним и Фебой мгновенно оборвалась. Она ощутила пустоту. «Как это глупо! — подумала она. — Все это плод моего больного воображения». Их с Марбруком ничего не связывает, она все себе нафантазировала!
Феба заметила, что, за исключением Софи, которая в это время лицезрела пейзаж за окном, а также за исключением слишком прагматичной, чтобы погружаться в грезы Дейрдре, все женщины смотрели на Марбрука с нескрываемым интересом — включая нескольких еще не старых компаньонок.
Марбрук подошел к камину и встал, облокотившись на каминную полку. Он обменялся несколькими короткими фразами с мужчинами, подарил пару комплиментов сидящим рядом дамам, поздоровался одновременно с Дейрдре, Софи и Фебой, никого из них при этом не выделяя, и, судя по всему, не собирался надолго здесь задерживаться. Уже через сорок пять минут Марбрук повернулся и направился к выходу. Феба с тоской смотрела ему вслед.

Рейф никогда не любил шумные гостиные, поэтому, едва представилась такая возможность, с радостью уединился в тихой соседней комнате. И вот наконец гости ушли. Марбрук стоял в дверях, издали наблюдая за Фебой. Она сидела на диване и что-то вносила в тетрадь — вероятно, составляла план будущих торжеств. Задумавшись, Феба грызла кончик карандаша и постукивала пальцами по столу.
Она была восхитительна. Рейфа потянуло