Срочно нужен герцог

Некоторое время Стикли сидел молча, тщательно обдумывая слова компаньона.
— Это никогда не входило в мои планы… У меня только одна цель: исполнить условия завещания Пикеринга!
Вульф кивнул:
— Разумеется, и я хочу того же самого. Пусть земля будет пухом сэру Хеймишу. — Затем, наклонившись вперед, он добавил: — Поэтому сам знаешь, что надо сделать. Необходимо поскорее сообщить мисс Милбери, в какое опасное положение она попала.
Стикли поднялся с места и стряхнул несуществующие пылинки со своего безупречно чистого костюма.
— Я немедленно об этом позабочусь.
— Поздравляю, молодец! — сказал Вульф ему вслед, затем достал бутылочку превосходного виски. — Надо за это выпить, Стик, — пробормотал он. «Проклятый педант», — подумал он.
Наконец-то получив кабинет в свое единоличное распоряжение, Вульф откинулся на спинку кожаного кресла и положил ноги на столешницу. Бутылку виски при этом он бережно держал в руке.
— О Господи, как же я ненавижу этого хлыща!

Наконец с планом рассаживания гостей за свадебным столом было покончено. Гости были распределены в зависимости от их положения, степени благосостояния, наличия тайных разногласий между ними и их пороков. Закрыв глаза, Феба обессиленно опустилась на подушки диванчика.
— Слава Богу, — пробормотала она. — Спасибо, Марбрук.
— Пожалуйста. Всегда рад помочь, — улыбнулся он.
— Я вам очень признательна, — не открывая глаз, проговорила Феба.
Он ничего не ответил. Пауза затянулась. Открыв глаза, она увидела лицо Марбрука всего в нескольких дюймах от своего лица. Он сидел, опираясь локтем на спинку дивана и подпирая рукой подбородок.
Фебе сразу же вспомнился вечер их знакомства, их беседа, когда они уединились в саду во время бала. Мука, которую Феба читала сейчас в глазах Марбрука, была неоспоримым свидетельством того, что и он тоже не забыл тот вечер.
О, эти глаза… Феба могла бы смотреть в них бесконечно. Ей хотелось исцелить боль, которую она причинила Марбруку. Глядя в его глаза, Феба с недоумением размышляла о том, как люди могут быть так слепы, принимая столь серьезного и честного человека, как Марбрук, за отъявленного негодяя, приписывая ему пороки, которых у него нет.
Не отрывая взгляда от Фебы, Рейф заботливо поправил прядку волос, упавшую ей на лицо. Его рука задержалась на ее щеке на мгновение дольше, чем следовало. От его прикосновения — нежного и невинного — сердце Фебы сжалось от сладкой муки.
Теперь она не сомневалась — Марбрук чувствует сейчас то же самое, что и она.
Феба сидела неподвижно и молчала, словно боялась выдать свои чувства неосторожным словом или жестом — и дальше они с Марбруком уже не смогут ничего скрывать. Ей хотелось продлить эти редкие мгновения, когда она рядом с Рейфом, царствует в его мыслях, является его возлюбленной — той женщиной, которой стала бы, не прояви малодушие и глупость.
Когда Рейф коснулся лбом лба Фебы, она затаила дыхание. Она не возражала против этого: всякий раз, когда Марбрук был с ней рядом, у Фебы появлялось ощущение, что так и должно быть.
Нет, Рейф не поцеловал Фебу, а только прижался щекой к ее щеке. Она чувствовала его горячее дыхание у своего уха и сидела, боясь пошевелиться. По спине у нее побежали мурашки. Замирая, Феба ждала, что же Рейф сделает дальше.
Сердце у нее билось учащенно. Когда Рейф коснулся губами ее уха, она закрыла глаза и ждала продолжения.
Рейф тем временем осыпал поцелуями ее шею. Затем, положив голову Фебы себе на грудь, прошептал:
— Феба… Боже мой, мне невыносимо думать, что ты выходишь замуж за моего брата!
Эти слова подействовали на Фебу отрезвляюще. Волшебство момента мгновенно исчезло — и открылась неприкрытая правда. Она ахнула, отстранилась и резко встала с места. Феба повернулась к Рейфу спиной, стараясь привести в порядок свои чувства.
Рейф тоже поднялся. Он тяжело дышал, словно после быстрого бега.
Словно он бежал туда, где должен был быть изначально, туда, где должно быть его настоящее место.
Феба оглянулась и посмотрела на Марбрука. Щеки у нее пылали, глаза блестели. Она была хороша сейчас, как никогда, — разрумянившаяся, с растрепавшимися волосами, с прядями, выбившимися из прически.
Хотя Рейф ужасно волновался, он решил узнать у Фебы правду, какой бы горькой эта правда ни оказалась. Ему во что бы то ни стало нужно знать ответ на вопрос, который его все время мучит. Не желая ходить вокруг да около, Рейф спросил напрямик:
— Почему вы ответили «да» на предложение моего брата?
Лицо Фебы приняло страдальческое выражение. Она опустила голову.
— Когда мы познакомились, вы не сообщили мне свое полное