Срочно нужен герцог

делаешь? Ты не можешь убить даму! — Большой застонал:
— Еще как могу. Она меня ударила!
Мужчина, который откликался на имя Стоун, попятился.
— Ты этого не сделаешь. — Его голос изменился: в нем появились резкие, начальственные нотки. — Опомнись! Или вы забыли, кто вы, сэр?
Судя по всему, Фокс и в самом деле не слишком хорошо помнил, кто он. Феба стояла и, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. От страха у нее тряслись руки. Затем мужчина опустил пистолет.
— Значит, в другой раз, — сказал он с кривой усмешкой. И, помахав Фебе пистолетом, словно это была шляпа, добавил: — Мое почтение, мисс!
Затем разбойник поднял пистолет и выстрелил в воздух, туда, где стояли лошади, запряженные в экипаж Брукхевена. Испуганные животные понеслись во весь опор по дороге — вместе с коляской, увозя с собой надежду на быстрое спасение.
— О Господи! — только и сказал Стоун, Человек по имени Фокс зловеще ухмыльнулся:
— Приятной прогулки, дорогуша! Надеюсь, его светлость легок на подъем.
После этого разбойники исчезли в темноте.
Только после этого Феба бросила свое импровизированное оружие и, наклонившись над Рейфом, перевернула его на спину и вытерла грязь с его лица.
— Рейф! — воскликнула она. — Рейф, милый, вы меня слышите? Рейф, очнитесь скорее! Нам нужно выбираться отсюда!

Рейф не мог самостоятельно держаться на ногах. Обнимая его за плечи, Феба четверть часа практически волокла его на себе, пока на другой стороне дороги не заметила кучера и лакея, распростертых на земле. На время оставив Марбрука, Феба бросилась к слугам. Оба мужчины были без сознания, но нормально дышали. Ни ран, ни каких либо повреждений, если не считать синяков и ссадин, Феба у них не обнаружила.
Мгновение она раздумывала о том, не оставить ли Рейфа с ними, но он совершенно не ориентировался. Он мог случайно зайти в лес и там заблудиться. А потом его бы не нашли.
Поэтому Феба снова потащила Марбрука, направляясь к ближайшей гостинице.
— Ну и что? Всего пара миль. Разве это так много? Это же не прогулка, а сплошное удовольствие.
Рейф немного ожил и неуверенно шагал, то и дело спотыкаясь. Он шел как лунатик. Феба начала за него беспокоиться. Почему он ведет себя словно оглушенный? Пора ему уже прийти в себя.
В какой-то момент Рейф повернулся к ней и очень отчетливо сказал:
— Феба, у меня болит голова. — А затем снова начал бормотать что-то несуразное о Брукхевене и Колдере и «его проклятых фабриках».
Время от времени Фебе приходилось ему поддакивать, чтобы поддержать разговор. А если пауза слишком затягивалась, Феба пыталась разбудить в Рейфе спорщика, провоцируя его своими высказываниями — такими, как «План Колдера наладить дела на фабрике просто блестящий» или «Раз усадьба принадлежит Колдеру, он может делать с ней что хочет». Такого рода заявления не оставались без внимания, и Рейф начинал возражать, а именно этого Феба и добивалась — вернуть Марбрука в прежнее состояние.
А затем, по всей видимости, речь зашла о ней.
— Она — единственная на свете, — то и дело повторял Рейф, и у Фебы от этого разрывалось сердце. — Я нашел ее.
А затем в какой-то момент он сказал — очень четко:
— Она не любит меня. Тут уж ничего не поделаешь: насильно мил не будешь. — А затем разговор снова вернулся к Колдеру. — Проклятый всезнайка. Ходячее совершенство. Идеальный наследник.
«Нет, это не ненависть, — размышляла Феба. — Это своего рода соперничество, которое встречается у двух собак, которые живут слишком близко друг от друга. И скорее всего немаловажную роль в этом соперничестве сыграла судьба усадьбы Брукхевен».
Все это было ужасно интересно и представляло совершенно в новом свете события прошедшей недели. Однако Феба совсем выбилась из сил. Даже такие крепкие деревенские девушки, как она, рано или поздно устают.
Наконец вдали показались огни, и у Фебы открылось второе дыхание. Они с Рейфом кое-как добрались до гостиницы. Она втащила его зо двор. На лестнице Феба пыталась как-то заставить Рейфа подняться, и тут услышала чей-то удивленный возглас:
— Боже праведный! Постойте! Я вам сейчас помогу!
Феба с радостью разделила с незнакомцем свою драгоценную ношу, потому что к этому времени от перенапряжения перед глазами у нее поплыли красные круги. От слабости она шаталась. Впрочем, постепенно пришло осознание, что, несмотря ни на что, им с Рейфом удалось спастись.
Вместе с незнакомцем они дотащили Марбрука до двери гостиничного