Когда запах гари от последнего сожженного моста старого прошлого, разъел ноздри, когда в глазах не осталось слез горечи, — нужно не оглядываясь идти вперед. Улыбнуться трудностям и смело шагнуть в туман будущего. Навстречу новым приключениям, навстречу судьбе. И не важно кем ты был, — важно кем ты хочешь стать! История о трех юнцах начавших «новую» жизнь с полного нуля, — «пушечного мяса» в марсианских корпоративных войнах. И только настоящая дружба сплотила тройку в невиданный экипаж сумевший спасти жизнь и обрести свободу людям планеты, существование которой приобрело статус: «нe рентабельно».
Авторы: Мороз Игорь
к веселью. Тем более, что угрожал не какой-нибудь безапасничек, а сам Громов, слывший среди наемников настоящей цепной овчаркой, что попусту не лает.
Репортер пытался еще довести сенсацию с ожившими лежачими пациентами одного из секретных медицинский блоков. В кадре мелькнуло потрясенное выражение лица медика, на вопрос коллеги репортера, глупо хлопавшего глазами, и пытавшегося, что-то сказать о силе не изученных явлений природы.
— И так, я готов ответить на ваши вопросы, — Череп отличив проектор развернулся к наемникам.
— Командир…, — в первых рядах поднялся седой ветеран. Прокашлявшись, обвел взглядом всех сидящих наемников, — …я скажу так. С тем, что было все более менее ясно. Но, что с нами со всеми будет?
Уважительно молчавшие наемники одобрительно загудели соглашаясь с прозвучавшим вопросом. Все перевели взгляд на Черепа.
— А это зависит теперь только от вас. Как вырешите так и будет, — спокойно сказал Череп. Покорно сложив руки на груди, склонил голову на грудь, — если вы мразь безродная, то будете ждать пока хозяин вас пристрелит как бешеных псов…
— Командир полегче…, — угрожающи набычился ветерана.
— Что полегче?! — взорвался Череп, вцепившись горящим взором в отшатнувшего ветерана.
Понимая какая каша творится сейчас у людей в головах у его людей, Череп так же и осознавал, что людям потерявшим в одночасье привычную картину нужно придать единое направление. Во, что они смогут окунуться с головой и не отвлекаться на разброд и шатание. Он решил любой ценой дать людям цель. Может быть и не совсем этичную с точки зрения обычных людей, но плохая оценка манипуляции сознанием его не смущала. И вспоминая личные дела ветеранов с «пушистыми» историями изломанных жизней, указывая в отшатнувшегося ветерана, побелевшими губами спросил:
— Лунь. Ведь это ты горел в машине, когда СБ драпало с окруженного завода! Ведь это ты прикрыл эвакуацию рабочей смены! Не СБ, не умники с корпорации, а ты с мертвым экипажем, умудрился отстреливаться от азиатов рвущихся к заводу!
Ветеран побледнел. От воспоминаний кулаки сжались, с трелью затрещавших костяшек. На вздувшемся багровыми венами лбу, проступили следы побелевшего узора ожогового шрама.
— Кто тебя мордовал допросами?! Кто тебя обвинял в невыполнении условий контракта?! И кто гнил от ожогов!? Кто полтора года руками разгребал дерьмо аварий Цеха Переработки?!
Эмоциональная речь командира, словно бензином плеснула на тлеющие угли ярости. В тишине послышался захрипевший Лунь. Клокотавшие эмоции, трясли ветерана как в лихорадке. От вытаращенных глаз наемника, готового сорваться в крушении всех и вся, исходила такая волна ярости, что соседи опасливо отодвинулись. Но попав под обстрел мечущих молнии глаз командира, сидели как кролики пред удавом. С напряжением впитывая каждое слово, рывок плеч, гневный взмах руки, старались не пропустить ни вздоха в гипнотической речи командира.
— За, что тебя сослали на Марс? Зато, что защищался от обколовшихся подонков, решивших потрясти усталого работягу!? Превысил уровень самозащиты…, — проговорив словно сплюнул, переведя дыхание Череп заглянул каждому в глаза. Вернее в щели топок, где начал разгораться пожар бушующего пламени, — И когда у вас появился шанс начать все заново. Наладить жизнь как вам хочется… вы меня спрашиваете — что будет?! Это я должен у вас спросить, что вы будете делать! Готовы все простить?! Готовы послушно завилять хвостиком нашкодивших псов?! Будете ползать в ногах, вымаливая прощение у бывших хозяев?!
Гневно пылая взглядом Череп, называл еще имена нескольких уважаемых ветеранов. И пересказывая их истории под новым взглядом, почувствовал заклокотавшую в сердцах ветеранов ярость.
Доведенные до исступления наемники повскакивали в едином порыве. Стены сотряслись од дружного рева протеста. Рядом с командиром встал Лохматый. Воздев сжатый кулак проревел оглушающее — «нет!». Выросший следом лес кулаков, вздыбился вместе с умноженным повторением сотни луженых глоток.
Третий день в пустыне, отдавался во всем теле едкой болью. Казалось, что на все места на которые приходится вес полулежащего тела стерты до крови, и на них посыпали солью.
Косяк болезненно поморщился. Пытаясь достать языком до чесавшейся ноздри, ощутил соленый привкус пота.
— Череп я не пойму, нафига мы на себя натягиваем эту соплятину, — скучающим голосом поинтересовался Косяк, — ведь толку от нее никакого.
— Толк-то есть, — просмотрев показания систем обнаружения, вздохнул Череп, — Это псевдо
