Когда запах гари от последнего сожженного моста старого прошлого, разъел ноздри, когда в глазах не осталось слез горечи, — нужно не оглядываясь идти вперед. Улыбнуться трудностям и смело шагнуть в туман будущего. Навстречу новым приключениям, навстречу судьбе. И не важно кем ты был, — важно кем ты хочешь стать! История о трех юнцах начавших «новую» жизнь с полного нуля, — «пушечного мяса» в марсианских корпоративных войнах. И только настоящая дружба сплотила тройку в невиданный экипаж сумевший спасти жизнь и обрести свободу людям планеты, существование которой приобрело статус: «нe рентабельно».
Авторы: Мороз Игорь
Русские разработали операцию по удару в самый центр двухсот километрового кратера. В самую гущу высадки термитов. Туда где твари буквально ходят друг у друга по головам, вокруг важного объекта, являющегося главным передатчиком.
— Сэр, разрешите вопрос?
— Форест, опять ты? — притворно гневный вопрос сержанта был призван отшить рядовых, буквально засыпающих сержанта вопросами и предложениями по плану операции, — тоже решил удивить меня своим тактическим гением?
— Ни как нет сэр, мне страшно представить какой нас ждет ад, — смущаясь, произнес Боб, передернув плечами от воспоминаний тяжелой битвы у стен форта, — когда мы отбили первую волну «термитов», потери были просто чудовищны. И то мы выстояли только благодаря ракетным комплексам заставы. А тут мы суем голову прямо в пасть дьяволу…, а вокруг только полчища тварей. Это же самоубийство!
— Страшно Форест? Молодец соображаешь, — ответил сержант с тяжелым вздохом. В мигом притихшем эфире, где каждый рядовой вдруг затих, пытаясь услышать мнение самого старшего и опытного отца командира, можно было услышат биение сердец, — Будет жарко как в заднице помянутого дьявола. План просто «долбанутый» на всю голову…
Затея русских оказалась просто и не затейлива. Сконцентрировав в одном месте все силы Наемных Батальонов, вонзиться в зону высадки, словно обоюдоострый клинок. Бронированная армада должна вгрызться в каждый занятый метр высадки словно алмазный бур, образуя коридор в полтора — два километра. Внутри которого, под защитой протяженной обороны должен быть протянут хитрый кабель позволяющий подключиться к планетарному источнику связи. И после того как он будет подключен, по нему будет проходить работа по вмешательству в работу других излучателей. И пока «яйцеголовые» будут взламывать защиту, им придется сдерживать тварей на двух фронтах, протяженностью под сто километров каждый.
— Сэр… твари же сожрут нас даже не подавятся. А те кто пойдут на острие удара просто смертники…, — ошарашено пробормотал Боб, едва справляясь с задрожавшим голосом.
— Таких как ты и жрут, только выплевывают как тухлятину! — начал закипать сержант реагируя на панические интонации рядового, — А ну слей мочу с мозгов, посмотри и доложи мне кто идет на острие удара?!
— Бешеные, сэр! — среагировал рефлекс вбитый многолетним ором сержанта, разогнавший запаниковавшие эмоции четким ответом. Всматриваясь в замелькавшую информацию, Боб ошарашено процитировал, — …сто машин класса «Милашка», выполняют задачу по прорыву обороны термитов. Всего сто машин?
— Все-таки ты туп как гильза от снаряда. Это целых СТО «ЧЕРНЫХ СУК»! Ты уже забыл, как наш форт поимело всего три машины!?
— Нет сэр, — вздрогнув от воспоминаний Форест, покрылся испариной. Тот день вошел в историю ТЕХАСКО как щелчок по носу, от которого техасцы умылись кровью. Восстановительные работы растянулись на несколько недель, когда вкалывали все — латая стены форта и разгребая завалы технических ангаров. Но хуже всего было «хоронить» сослуживцев, от которых и пепла не оставалось среди оплавленных остовов машин. Залитые в бетон куски стали на мемориальном пустыре пополнились сотнями бронелистов с одинаковой датой гибели, угнетавших своей новизной и свежестью гравировкой.
Но больше впечатляли рассказы «рейнджеров», что набирались в баре до поросячьего визга, с содроганием бормотали о стремительных черных силуэтах, об оскаленных пастях и жутких всполохах зеленого огня испепеляющего на месте. Да и работяги с завода тоже подливали масла в огонь, рассказывая совсем уж небылицы о налете на рудник. И разобрать где там правда, а где просто сказки уже было невозможно, но все признавались — что было жутко до икоты.
— А сейчас они будут идти тараном, живым щитом, — злорадно проговорил сержант, потерявший тогда почти весь взвод, и уцелевший среди обломков «абрамса» великим чудом. Но голос Гориллы, то и дело окрашивался непривычными интонациями, удивляющими Фореста больше чем смысл слов. Он никогда не думал, что их сержант, чудовище со стальными яйцами может уважать еще кого-то кроме себя.
— Сэр, но если они такие крутые, то мы зачем?
— Мы будем на подтанцевке Форест, — тяжело усмехнулся сержант, — как бы я не хотел, что бы эти головорезы свернули себе шею, но сейчас готов молиться, что бы эти «долбанутые» жили как можно дольше.
— Но почему, сэр?
— Все-таки ты не гений Форест. Мозг упал в яйца, и звенит как рождественский колокольчик. Звонко, но пусто, — на мгновение замолчав, сержант вновь наполнил эфир задумчивым сопением, — Потому, что придется тогда нам быть тараном, а «осе» достаточно одного касания термита, что бы смяться использованной
