Когда запах гари от последнего сожженного моста старого прошлого, разъел ноздри, когда в глазах не осталось слез горечи, — нужно не оглядываясь идти вперед. Улыбнуться трудностям и смело шагнуть в туман будущего. Навстречу новым приключениям, навстречу судьбе. И не важно кем ты был, — важно кем ты хочешь стать! История о трех юнцах начавших «новую» жизнь с полного нуля, — «пушечного мяса» в марсианских корпоративных войнах. И только настоящая дружба сплотила тройку в невиданный экипаж сумевший спасти жизнь и обрести свободу людям планеты, существование которой приобрело статус: «нe рентабельно».
Авторы: Мороз Игорь
деда находится далеко не в лучшей форме. Все таки старость физического тела накладывает отпечаток на мироощущение, и дед едва ли не задыхался, пытаясь поспеть за стремительным черным смерчем рвущим в клочья любое сопротивление редких пар рейдеров, — нам надо успеть вырваться как можно дальше от центра…
— Знаю я, — зло ответил дед. Оглядываясь на полыхающее за башней зарево, — что он там делает!?
— Дает нам время на то, что бы ты быстрее двигался! Деда ну пожалуйста давай, давай двигай поршнями…
Остерегающий вскрик патрульной, мгновенно развернул Косяка навстречу новой опасности. Они уже почти выбрались с площади, оставив за собой закупоренные порталы, и уже показался провал между зданиями, как с неба стали одним за одним опускаться рейдеры скользящих, в бело синих расцветках РУСЭНЕРГО. Перегораживая выход фигуры, окутывались облачным покровом порождавших выпрыгивающие силуэты помесей крокодилов и собак. Беззвучно разевая оскаленные пасти со стекающими каплями разрушительных алгоритмов, чудовища устремились в их сторону, стремительно вспахивая брусчатку мощными рывками массивных лап.
Ловя первое чудовище на спаренные клинки, Косяк в развороте устремился на встречу потоку бегущих тварей. Активно работая клинками, старался нанести как можно больше повреждений. Отбрасывая под ноги стремительным тварям мертвых сородичей, рассчитывал, что его высокий темп восприятия поможет перемолотить атаку. Но скрепя зубами, и чувствуя, что банально не успевает перехватывать всех чудовищ, стал оттягиваться назад, к паре, что отступала в сторону.
И когда их зажали в тесном углу, Косяк стал понимать, что это конец. Твари казалось прыгали со всех сторон, он едва успевал разваливать на части одну пару как появлялось три четыре, и все норовили его обойти и впиться в беззащитных жертв, скрытых стеклянным пологом. И ревя бешеным зверем, выбрасывая истекающую туманными потеками трупы чудовищ в глубь наседавшей стаи, вдруг почувствовал за спиной грохот обрушившейся стены. С ужасом лопнувшей внутри струны неотвратимой беды коротко оглянулся, с недоумением смотрел на образованный завал. То, что он считал незыблемыми твердыням, стенами закрывающими тылы, было обрушено разъевшими огромные дыры щупальцами, и сейчас на месте где стоял дед и патрульная высилась гора поблескивающих глыб информационного массива не выдержавшего натиска разрушительных вирусов, и рассыпавшихся на отдельные фрагменты.
Взревев раненым зверем Косяк метнулся к завалу, рубя щупальца почувствовал как в него одновременно впилось несколько пастей, пытавшихся разжевать его броню, не глядя отмахнувшись, Косяк получил увесистый удар в плечо. И понимая, что его могут задавить числом, взметнулся к небу черным смерчем, набрав высоту закрутившись волчком разметал вцепившихся тварей, и резко спикировал к ровный шеренге бело синих фигур, с холодным любопытством профессионалов рассматривающих ход сражения. Врубившись в землю тяжелым астероидом, и широко раскинув руки, тормозил падение вместе со сдираемым пластом булыжников площади. Поднявшаяся волна обрывков реальности, перемешанная с останками тварей, поглотила опешивших рейдеров волной цунамного вала.
И не давая времени на опомниться, Косяк ревел мамонтом, рубил раскаленными клинками, рвал спешно воздвигаемые защиты в клочья, ломал руки и выворачивал шеи, стремился уничтожить всех и вся. И одновременно плакал. Плакала та часть души, о которой он уже и не вспоминал. Там где хранились воспоминания детства. Родителей и смеющегося деда. Его детских обид и восхищений рассказами деда. Это умирало и плакало. От обиды. От горечи потери. От бессмысленности всего происходящего.
А на ее место заполнялось ненавистью. Ненавистью ко всему происходящему. Черной, злобной и не прощающей ничего и никогда!
Раскапывая завал клинками, с криком ворочая не подъемные глыбы, и трепетно расчищая руками, еще хранивших обрывки бело синих лоскутков, Косяк, ревел белугой, надеясь на чудо. На спасение. А вдруг они живы, забились в какой-то завал, и там ждут его помощи?!
Последняя глыба с искрившимися изломами, поддалась на рывок и Косяк устало упал на колени. Бережно переворачивая патрульную, что до последнего выполнила свой долг, отдавала все свои знания и умения для спасения чужого человека, и погибла на чужой войне, Косяк смотрел в изуродованные полиморфом контуры тела, и расплывающегося потеками искажений лицо. Глаза еще жили. Наполненные мукой и страданиями от проникающего в сознание парализующей алгоритма, въедавшегося в каждую клетку раствором кислоты, и выжигающем сознание трясиной мучений.
— Прости, не смогла…, — едва расслышал Косяк
