Группа наших современников, воентуристов, в ходе хронооперации своих далеких потомков, вместе с несколькими образцами бронетехники времен Великой Отечественной Войны и начала 60-х годов попадают в горячее лето 1941 года.
Авторы: Александр Айзенберг
мышеловке из которой не было выхода. Все берлинские аэродромы были просто перепаханы тяжелыми снарядами и бомбами, а кроме того, для большей страховки по ним еще и отработали ОДАБами.
Курту Блюму только неделю назад исполнилось 16 лет. Это был крепкий парень с нордической внешностью и активист гитлерюгенда. Сейчас одноногий ветеран вермахта, потерявший свою ногу на восточном фронте в 41 году и комиссованный по ранению, был призван в фольксштурм и сейчас обучал подростков обращению с фауспатроном. Хотя прицельная дальность была невелика, всего 30 метров, но в условиях городского боя фаустпатрон становился грозным оружием против бронетехники. Верх танков и самоходок ни когда не превышал 20–30 мм и для фаустпатрона не представляло ни какой трудности с легкостью пробить их. Сейчас Курт засел на третьем этаже жилого дома и наблюдал, как в конце улицы появились русские танки. Первым, по середине дороги шел большой и сплюснутый тяжелый танк, за ним что-то непонятное, с широкой башней и несколькими разнокалиберными стволами поднятыми на большую высоту, а еще дальше два легких танка и пехота, которая продвигалась вдоль стен домов. Подождав, пока русский танк приблизится, Курт быстро высунулся из окна и нажал на спуск. Граната полетела точно в лоб русского танка, и спустя секунду раздался взрыв. Дожидаться результата своего выстрела Курт не стал и сразу же отпрянул от окна, но скрыться он не успел. Шедшая второй машина, а это была БМПТ, засекла выстрел и мгновенно довернув блок орудий открыла огонь из 25 мм автомата добавив в это окно и выстрел осколочным снарядом своей 57 мм пушки. Бронебойные болванки артавтомата с легкостью прошивали кирпичные стены, а взрыв осколочного снаряда в комнате нашпиговал Курта осколками. Попадание фауспатрона пришлось на коробку динамической защиты, она штатно сработала и только удар о броню известил экипаж танка о метком попадании в их машину, на чем всё собственно говоря и закончилось.
А в это время в Ялте проходила встреча союзников. Обеспокоенные той скоростью, с которой Красная Армия освобождала от нацистов Европу, союзники хотели урвать и свой куш. Тесное сотрудничество с де Голлем практически исключило из процесса освобождения Франции англосаксов. Освобожденные Красной Армией территории тут же брались под контроль войсками де Голля. Оставались только временные советские комендатуры, которые занимались не местными делами, а снабжением своей армии, за всем порядком следила жандармерия и французские военные. В таких условиях превратить СССР и Красную Армию в диких и кровожадных варваров не было ни какой возможности. По крайней мере это поколение, которое было свидетелем освобождения и видело всё своими глазами, обмануть пропагандой было не возможно. На Ялтинской конференции Сталин твердо стоял на своей позиции, ни каких союзных зон оккупации Германии. Как Рузвельт с Черчиллем не давили, но изменить решение дядюшки Джо они не смогли. В конечном итоге сейчас они были заинтересованы в СССР больше, чем СССР в них. Сражения на Тихом океане с японцами шли очень тяжело, и Рузвельту для быстрого окончания этой войны требовалась помощь СССР.
После взятия Кёнигсберга было освобождение Польши. Несмотря на сильное сопротивление, мы выдавливали противника. Расход боеприпасов был просто жуткий, хотя в основном мы работали прямой наводкой. Штурмовые самоходки, выходя на дистанцию прямого выстрела, своими тяжелыми чемоданами гасили опорные пункты противника и огневые точки, после чего вперед шли танки с десантом. В середине февраля мы вышли к Одеру и после небольшой подготовки форсировали его в районе городка Шведта на Одере. Хотя мы и продвигались вперед, но медленно, каждый хутор, каждая деревня на нашем пути были превращены немцами в крепость. На каждый хутор и дом ОДАБ-ов было не напастись, да и не к чему. Выходившие на прямой выстрел самоходки, своими тяжелыми снарядами просто перемалывали их в руины. Противопоставить нам противник ни чего не мог, Тигров и Пантер было мало, да и не могли они толком ни чего нам сделать. Если для Т-41 они представляли реальную угрозу уже со средней дистанции, то для ИС-ов и тяжелых самоходок они сами превращались в жертву. Их тяжелые снаряды проламывали броню немецких танков с полутора километров и дальше. К концу Апреля мы вышли к Берлину и начался его штурм. Если до этого мои потери были минимальными, то тут они стали доходить до четверти личного состава и техники. Городские бои всегда самые сложные, море, нет, океаны возможных укрытий, чердаки, подземные коммуникации, короче есть, где укрыться и сделать засаду. Ни какая защита не спасет, если сверху на танк или самоходку сбросить пару бутылок с горючей смесью. Встроенные огнетушители позволяли максимум
