Группа наших современников, воентуристов, в ходе хронооперации своих далеких потомков, вместе с несколькими образцами бронетехники времен Великой Отечественной Войны и начала 60-х годов попадают в горячее лето 1941 года.
Авторы: Александр Айзенберг
смеси, пускай и не слишком много, но мне вполне хватало. Четверть БК моих РСЗО составили именно зажигательные снаряды с этими смесями, и они хорошо дополняли стандартные осколочно-фугасные ракеты. Дивизион Дождя вместе с ротой охраны и грузовиками с БК занял позицию в километре от наших траншей. Танки и САУ с десантом на броне вместе с зенитными БТ двинулись вперед, а за ними двигалась пехота. Все полученные грузовики были под завязку забиты топливом и боеприпасами, а для моего пехотного полка стянули все доступные машины, которые я потом должен был вернуть обратно. Можно конечно было посадить бойцов в собственные грузовики, но тогда пришлось бы рассчитывать только на штатный БК и одну заправку, а значит, очень скоро мой ударный кулак потерял бы свою пробивную мощь, так как техника встала бы без топлива и снарядов. Ровно в 7 часов утра дивизион РСЗО дал залп по немецким позициям. Вначале я хотел начать в 6 утра, но потом передумал и перенес атаку на 7 часов. Всё же сейчас эресы не очень мощные и немецкие блиндажи для них достаточная преграда. Кроме того РСЗО больше действуют на психику и лучше, что бы гансы в этот момент были не в блиндажах, а снаружи. Раньше я видел и слышал работу Катюш только на кадрах кинохроники, а тут это всё было буквально за моей спиной. Настоящий огненный дождь обрушился на немецкие позиции. Вытянувшиеся в линию танки и шедшие за ними самоходки двинулись вперед, не встречая ни какого сопротивления противника, следом за ними шла пехота. Дождь дал новый залп, однако теперь это были не немецкие траншеи, а разведанные дивизионными разведчиками позиции немецкой артиллерии. Мы двигались по перепаханному взрывами и горящему полю, а позади нас шли густые цепи пехоты и то тут, то там раздавались выстрелы, когда пехотинцы добивали уцелевших после огненного налета немцев. Всё же мощность у нынешних эресов не очень, тут больше психологический эффект. Вот бойцы и добивали уцелевших, но офигевших от обстрела немцев. Практически не встретив сопротивления, мы продвинулись на несколько километров, попутно уничтожив несколько тыловых подразделений противника и в том числе один полевой госпиталь. Еще перед самым выступлением я накачивая своих бойцов сказал, что мы пленных не берем и все кто попадется нам на пути должны быть уничтожены. Некоторых бойцов это покоробило, в основном это были немногочисленные новички, которые еще не нюхали пороха, а моя дивизия была первой, куда они попали служить. Те, кто уже успел повоевать, кто побывал под немецкими бомбежками и своими глазами видел, как немецкие самолеты гонялись даже за одиночными людьми, как они бомбили и штурмовали колонны беженцев, санитарные машины и медсанбаты с госпиталями. Эти бойцы восприняли мои слова как должное и они точно, без всякой жалости и сомнений выполнят мой приказ. Я же, отдавая его, хотел в результате получить две вещи. Во-первых, заставить противника не обстреливать и не бомбить наши госпиталя и медсанбаты, а во-вторых, что бы немцы, как только услышат про мою дивизию думали не как им сражаться, а как побыстрей сбежать. Сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя.
Юрген Шварцзее обернулся к посыльному.
— Господин обер-лейтенант, наши наблюдатели сообщают, что со стороны большевиков слышны шумы моторов которые приближаются к передовой.
Обер-лейтенант направился на ротный наблюдательный пункт, который расположился в ветвях высокого дерева. Само это дерево росло в рощице метрах в трехстах позади от позиций его роты. Взобравшись наверх, Шварцзее прильнул к окулярам стереотрубы и принялся рассматривать позиции противника. В утреннем свете вдали показались приближающиеся силуэты русских танков. Юрген только успел позвонить в штаб батальона и приказал своим солдатам занять позиции, как прямо перед ним разверстся самый настоящий ад. Со стороны противника послышался скрежещущий гром и в небо устремились сотни огненных стрел, а спустя полминуты позиции его роты исчезли в облаке разрывов. Наблюдательный пункт уцелел лишь чудом, но был сильно побит осколками и находившийся рядом с обер-лейтенантом его денщик получил осколком в голову, который снес ему половину черепа. Сам помост был буквально изрешечен, и только Шварцзее чудом остался невредим. Не успел он очухаться, как со стороны противника снова послышался скрежещуй вой, и в небо устремились новые сотни огненных стрел, только теперь они рвались не на позициях его роты, а в тылу. Судя по всему целью удара в этот раз стали позиции артиллерии, как раз в паре километров от его позиций расположилась батарея легких, 10 сантиметровых гаубиц. Уже спускаясь с остатков наблюдательного пункта, он увидел, как
