Они были мертвы — но вернулись к жизни. Они убивали — и будут убивать вновь. Но теперь они служат не мелким земным князькам, а всесильной сверхцивилизации. Они покоряют неизвестные миры, населенные чудовищными мутантами. Прочь с дороги —
Авторы: Андреев Николай Ник Эндрюс, Романов Николай Александрович
не повредило его. Тут же аккуратно сложены стопкой картины в деревянных рамках, а в углах стоят скульптуры и изящные вазы.
Чтобы ничего не разбить, двигаться приходилось очень осторожно. Японец обернулся к товарищу и с ироничной усмешкой на устах сказал:
– Хотел бы я сейчас увидеть лица Гроста и Линдла! Подобная находка сделала бы нас в Морсвиле богачами. Увы, все эти бесценные экспонаты достанутся боргам.
– Смотрите, голограф! – воскликнул Гартен, указывая на темный экран, вмонтированный в стену.
– Ничего удивительного, – пожал плечами Тино. – Таскона являлась развитой цивилизацией. В некоторых областях науки она значительно превосходила даже современный Алан.
– Куда мы попали? – растерянно вымолвил Бартен.
– В кабинет какого-то ответственного музейного работника, – предположил самурай.
– А вот и хозяин, – с грустью заметил русич, направляя луч фонаря на истлевший скелет на полу.
Сгорбленная фигура мужчины привалилась к боковой спинке одного из кресел. Длинные седые волосы, склоненная на грудь голова, ноги вытянуты вперед, левая рука прижата к телу, а правая отброшена в сторону. Человеческая плоть высохла и мумифицировалась, черты лица стали ужасающими, вместо глаз – черные мрачные провалы. Одежда бедняги сохранилась гораздо лучше. Когда-то этот человек носил строгий костюм неплохого покроя.
– Внимательно осмотрите стол! – приказал Аято.
– Что искать? – поинтересовался сержант. – Там наверняка куча бумаг.
– Читайте все, – проговорил японец. – Удача улыбается терпеливым.
Тино опустился на колени перед трупом, извлек из ножен кинжал и осторожно отогнул полу пиджака. Недовольно покачав головой, самурай попытался убрать левую кисть тасконца. С тихим хрустом она отломилась и упала на пол. Скелет слегка покачнулся.
– Бедняга умер от старости и одиночества, – тяжело вздохнув, произнес Олесь. – Яс ужасом представляю последние дни его существования. Мир, который он знал и любил, сгорел в огне ядерного пожара. На улицах – погромы, дикие оргии, смерть. Город в руинах…
– Ты заблуждаешься, – возразил Аято. – Взгляни на рубаху оливийца, и все сразу станет ясно.
На пожелтевшем материале было отчетливо видно огромное бурое пятно.
– Несчастного тасконца зарезали, – пояснил японец. – Удар пришел в область живота. Много крови, боли и страданий. Он умирал несколько часов. Сохраняя полное самообладание…
– Здесь какой-то дневник! – выкрикнул Бартен. – Очень толстый. На обложке есть надпись. «Главный научный сотрудник национального музея искусств Боргвила Эд Сарот.»
– Теперь мы знаем имя оливийца, – произнес Тино. – Пунктуальный, последовательный, воспитанный человек. Он до конца жизни не снимал костюм. Не позволял себе опуститься. Интересно, сколько времени бедняга провел в вынужденном заточении? Билл, посмотри на даты.
Десантник перелистал больше сотни страниц. Свет фонаря мерцал, и чтение мелкого почерка давалось солдату с трудом. Буквы сливались, изредка Сарот не попадал в строки, кое-где текст стерся. Довольно часто тасконец вел дневник в темноте, экономя свечи.
– Календаря нет, – вымолвил аланец. – Но я нашел довольно интересную запись. Послушайте: «…с момента катастрофы минуло одиннадцать лет. Продовольственные запасы подходят к концу. Их еще осталось года на два. Брас изредка делает вылазки в город. Там царит полная анархия. Власть захватили мерзавцы. Банды убийц постоянно воюют друг с другом. Они перебили всех здравомыслящих людей. Сбылось древнее пророчество. Мы уничтожили сами себя. Величественный Боргвил лежит в руинах. Такова плата за глупость. Но рано или поздно этот мир воскреснет. Я не отступлю от священной клятвы ни на шаг!»
– По-моему, от горя у несчастного повредился рассудок, – заметил Бастен.
– Вряд ли, – задумчиво проговорил самурай. – Религия дает человеку силы. Не знаю, в какого бога верил оливиец, однако в его словах есть какая то загадка. Чувствуется недосказанность…
– Но кто запер дверь изнутри? – непонимающе спросил Храбров.
– Сарот, – спокойно ответил Аято. – Несмотря на кровоточащую рану, он сумел дотянуться до замков. Вопрос в том, зачем тасконец полз к креслу? Столько сил потрачено напрасно.
Между тем разведчики продолжали поиски. Десантники бесцеремонно вытаскивали ящики из стола и бегло просматривали старые документы. Бумаги, не имеющие ценности, безжалостно бросались под ноги. Тащить с собой архив погибшего научного сотрудника не имело смысла. Его дневник заинтересует, пожалуй, лишь историков. Печальное свидетельство морального разложения оливийского общества. Катастрофа разрушила нравственные
