Стальная Крыса

Выбравшись из постели, я почувствовал себя старше на тысячу лет, казалось, что даже мышцы скрипят. На мне был купальный костюм, на Анжелине тоже. В отеле «Ринга Балиги» свободный стиль был делом обычным. К тому же мы в любой момент должны быть готовы к погружению, если, неровен час, явится военный патруль. Тут я призадумался.

– А что, если нагрянет клиандский патруль? Вы подумали, как спрятать Края?

– Это ты точно сказал – спрятать. Поскольку он без сознания, его можно просто положить в холодильник, да хорошо бы там и оставить.

– С местью подождем, сейчас необходимо получить информацию. Интересно, что доктору удалось вытянуть из этого нечеловека?

– Никакой он не нечеловек, – вскипел доктор Мутфак. Пока я спал, он упорно работал в мини-лаборатории при гостиничной больнице. – Я готов поставить на кон свою репутацию!

– Насколько я понимаю, ваша репутация имеет вес только в области нейроаналитики, – возразил я. – Вы уверены…

– Я не потерплю оскорблений! – заверещал доктор, встав на цыпочки. При этом ему удалось достать мне до плеча. – К оскорблениям со стороны женщин я уже привык, но не намерен терпеть то же самое от инопланетянина. Даже на той занюханной планете, где вы родились, должно быть известно, что всякое медицинское образование предполагает изучение фундаментальных основ биологии и психологии. Так уж получилось, что цитология – это мое хобби. Я могу показать вам такие клетки, что вы остолбенеете от удивления, так что я знаю, что говорю. У этого субъекта клетки вполне человеческие, значит, он человек. Нормальный гомо сапиенс.

– Но ведь есть существенные признаки: низкая температура тела, отсутствие эмоций и прочее.

– Все в пределах обычных вариаций. Приспособляемость людей очень высока, каждая конкретная среда обитания требует своей формы адаптации. В литературе встречаются куда более интересные случаи, чем этот индивидуум.

– А это случаем не робот? – спросила Анжелина чересчур невинно и отскочила, когда я кинулся к ней. Похоже, моя теория рухнула.

– Когда с ним можно будет поговорить? – спросил я.

– Скоро, скоро.

– Позвольте полюбопытствовать, как вам удалось заставить его отвечать вам?

– Хороший вопрос.

Мутфак задумчиво перебирал седую бороду, размышляя над тем, как бы получше объяснить святые тайны медицины такому профану, как я.

– Поскольку этот человек несет персональную ответственность за злостное вмешательство в ваш мозг, я не считаю себя обязанным придерживаться обычных эстетических норм, принятых между врачом и пациентом. К тому же именно этот человек руководил вторжением на мою родную планету.

– Вы делаете успехи, доктор.

– Я целенаправленно изменил его мыслительные процессы с учетом наших интересов. Нелегко было решиться на такое, ведь по отношению к вам был совершен аналогичный акт морального насилия, но я решил принять на себя всю ответственность. То, что он попал сюда в бессознательном состоянии, значительно упростило задачу. Я внедрил ложные воспоминания и подверг регрессии центр эмоций, реорганизовал участки памяти – в общем, сделал то, чего буду ужасно стыдиться всю оставшуюся жизнь.

Казалось, еще немного – и Мутфак расплачется. Я ободряюще похлопал его по плечу.

– Идет война, доктор, и сейчас вы солдат. Своими делами вы приближаете победу. И вы достойны всяческого уважения.

– Все равно это будет мучить меня всегда.

Он встряхнулся и снова превратился в ученого сухаря.

– Через несколько минут я выведу пациента из глубокого транса. Он проснется, но его сознание останется пассивным. Его эмоциональные реакции будут как у двухлетнего ребенка. Помните об этом. Не провоцируйте ненависть и не настаивайте на своих вопросах. Он сам захочет вам помочь, но и ему информация дается не всегда легко. Будьте осторожны, лучше задайте иной вопрос, но ни в коем случае не давите на него. Вы готовы?

– Думаю, готов.

Трудно было вообразить Края беспомощным двухлетним малышом.

Вслед за доктором мы с Анжелиной проследовали в палату. Когда мы вошли, нам навстречу поднялся ассистент доктора. Мутфак поправил лампу так, чтобы мы оставались в тени, а свет падал только на лицо Края, и только потом сделал укол.

– Это подействует быстро, – сказал он.

Край лежал, закрыв глаза, его лицо было неподвижно. Голову скрывала повязка, из-под которой к многочисленным аппаратам тянулись провода.

– Просыпайся, Край, просыпайся, – позвал доктор.

Лицо