Великолепный Джим ди Гриз — знаменитый межзвездный преступник — получил за свою изобретательность и решительность меткое прозвище «Крыса из нержавеющей стали». Рожденный богатой творческой фантазией Гарри Гаррисона, отчаянный и симпатичный герой из далекого будущего приобрел необыкновенную любовь и популярность поклонников фантастики во всем мире, щедро поделившись славой со своим создателем.
Авторы: Гаррисон Гарри
подобрал костюм.
– Мне нужно в Оксфорд, любезный, – сказал я.
– Ась? – Он поднес к уху тощую руку.
– Оксфорд! – закричал я.
– А-а, Оксфорд! – радостно закивал он. – Это вон туда. – И указал через плечо.
– Я направляюсь туда. Не подвезете ли?
– Да мне туда. – Он махнул вперед.
Я вынул золотой соверен из кошелька, купленного у антиквара, – больше, чем он, вероятно, видал за всю жизнь, – и показал ему. Он широко раскрыл глаза и разинул беззубый рот.
– Поехали в Оксфорд.
Чем меньше рассказывать об этой поездке, тем лучше. Навозомобиль без рессор истязал нижнюю часть моего туловища, а груз его оскорблял обоняние. Но мы, по крайней мере, двигались в нужном направлении. Мой водитель кудахтал и бубнил себе под нос, обезумев от радости по поводу свалившегося с неба сокровища, и выжимал скорость из своей престарелой клячи. Когда мы выехали на открытое место, проглянуло солнце, и впереди показались серые башни университета, бледные на фоне грифельно-серых туч – очень красивый вид. Пока я восторгался, повозка остановилась.
– Оксфорд, – указал корявым пальцем возница. – Магдаленский мост.
Я слез и потер онемевшие ляжки, глядя на изящную арку моста над рекой. Раздался грохот – это рядом со мной свалился сундук. Я было возмутился, но мой экипаж уже катил обратно по дороге. Поскольку мне не больше хотелось въехать в город на телеге, чем ему – меня доставить, я не возражал. Но он мог бы сказать что-нибудь – хотя бы попрощаться. Впрочем, неважно. Я взвалил сундук на плечо и пошел вперед, притворяясь, что не вижу солдата в голубом мундире, стоявшего у будки на том конце моста. Солдат держал длинное огнестрельное оружие с чем-то острым на конце, и он-то хорошо меня видел. Преградив дорогу своим оружием, он сунулся мне в лицо своей черной бородкой.
– Кескет вулеву?[6] – спросил он.
Совершенно непонятно – может быть, это городской диалект, возницу-то я понимал без труда.
– Будьте добры, повторите, – попросил я самым дружелюбным образом.
– Кошон англей,[7] – пробурчал он и замахнулся нижним деревянным концом оружия прямо мне в диафрагму.
Это некрасиво с его стороны. В ответ на такое обращение я отступил в сторону, чтобы избежать удара, и в свою очередь саданул коленом в диафрагму ему. Он согнулся пополам, и я рубанул ему по затылку, раз уж сам подставился. Он упал без сознания, и я подхватил его оружие, чтобы не выстрелило при падении.
Все это произошло очень быстро. На меня изумленно глядели прохожие и свирепо – другой солдат в дверях будки. Он целил в меня из ружья. Нечего сказать, мирно вошел в город – но раз начал, надо продолжать.
Сказано – сделано. Я нагнулся: во-первых, чтобы поставить сундук, во-вторых, чтобы в меня не попали. Раздался выстрел, и язык пламени пролетел у меня над головой. Затем приклад ружья у меня в руках взвился и угодил противнику в челюсть, он рухнул назад, а я устремился за ним. Если там, внутри, есть и другие, лучше иметь с ними дело в замкнутом пространстве.
Были, были там другие, вполне достаточное количество. Разделавшись с ближайшими парой подлых приемчиков, я бросил гранату с сонным газом для успокоения остальных. Не хотелось мне этого делать, но пришлось. Посматривая на дверь, я привел в беспорядок одежду лежащих и попинал их ногами, чтобы походили на жертвы физического насилия.
А теперь как отсюда выбраться? Первый ответ – быстро, пока очевидцы не подняли тревогу. Но с порога я увидел, что прохожие собрались в кучку и пытаются рассмотреть, что происходит. Когда я вышел, все заулыбались и радостно закричали, а кто-то выкрикнул:
– Ура его лордству! Видели, что он сделал с французиками?
Я растерянно стоял среди радостных кликов. Что-то здесь не так. Теперь я понял, что мучило меня с тех самых пор, когда я впервые взглянул на колледжи. Флаг, гордо реющий на ближней башне. Где двойной английский крест?
Это было трехцветное знамя Франции.
Пока я пытался осмыслить этот факт, человек в простом платье из коричневой кожи растолкал ликующую толпу и громко призвал ее к молчанию.
– Ступайте все по домам, не то придут лягушатники и перебьют вас. И никому об этом не говорите, если не хотите висеть на городских воротах.
Ликование сменилось испугом, и все стали быстро расходиться. Только двое мужчин прошли мимо меня в караульню, чтобы собрать разбросанное оружие. Сонный газ уже рассеялся,
