Великолепный Джим ди Гриз — знаменитый межзвездный преступник — получил за свою изобретательность и решительность меткое прозвище «Крыса из нержавеющей стали». Рожденный богатой творческой фантазией Гарри Гаррисона, отчаянный и симпатичный герой из далекого будущего приобрел необыкновенную любовь и популярность поклонников фантастики во всем мире, щедро поделившись славой со своим создателем.
Авторы: Гаррисон Гарри
В кои-то веки выдалась минутка, когда мне не нужна ясная голова.
– Сколько, говоришь? – Я не получил ответа – поддельный пес уже зарывался под турель, суча лапами, как настоящий, и разбрасывая грязь.
– Пятьсот, – сказал Флойд. – Да неужто такое возможно? Кому могло понадобиться это старье?
– Тому, у кого под рукой не оказалось ничего получше. Перед нами загадка, и ее предстоит разгадать. Помнишь, чем уничтожили лабораторию? Древней взрывчаткой. Тоже ведь старье. О чем все это говорит? О том, что планета, возможно, была обитаема еще до того, как на нее начали сметать социальный мусор. Что, если потомки первопоселенцев укрылись под землей? Это вероятно. Лайокукаю превратили в тюрягу минимум пять веков назад. Вот сколько времени прячутся эти таинственные аборигены. И они, наверное, закопались еще до того, как Лига обнаружила планету. Потому-то о них никто и слыхом не слыхивал.
– Кто они?
– Об этом я знаю не больше твоего…
– Ррр-гав! – сообщил наш собакомат. – Нашел кабель из оптического волокна. Под землю уходит. Это, наверное, для наведения установки.
– Да, из каверн. Напрашивается другой вопрос: как нам туда…
– Джим, – заявила моя челюсть, – в двух шагах от вас, в той стороне, куда вы направлялись, происходит кое-что занятное. Мы настроили электронные телескопы на максимальное увеличение и теперь видим…
– Что видите?
– Из отверстия в земле появилась группа вооруженных людей. Похоже, они тащат кого-то связанного… Так, а теперь поднимают металлический столб… Возятся… Привязывают к столбу, кажется…
В моем мозгу замерцали сонмища исторических кинокадров.
– Остановите их! Не иначе, это казнь! Расстрел! Сделайте что-нибудь!
– Невозможно. Мы же на орбите. В ближайшие пятнадцать минут ничем нельзя помочь, кроме ракеты со взрывчаткой, но она тут явно противопоказана.
– Забудьте! – Сунув руки в рюкзак, я свистнул псевдопсу: – Бобик! Лови!
Он высоко подпрыгнул и поймал зубами газовую гранату.
– Беги! Вон туда! Слышал адмирала? Подбеги к тем ребятам и хорошенько укуси эту штуку.
Последние слова я кричал хвосту, исчезающему среди кустов. Мы схватили рюкзаки и бросились следом. Флойд легко обогнал меня, и к тому моменту, когда я, спотыкаясь и задыхаясь, добежал до места казни, схватка отошла в историю. Задрав хвост, наш славный приятель лаял и указывал на поверженные тела.
– Бобик, ты – лучший друг человека. Отличная работа. – Я едва одолел искушение погладить искусственную шерсть.
– Это в порядке донесения, – уделил я внимание рации. – Все – мужского пола, у всех стрелковое оружие. На двенадцати – камуфляжная форма. Тринадцатый – вот уж точно, несчастливое число – раздет до пояса и привязан к столбу.
– Он не ранен?
– Невредим. – Я дотронулся до шеи тринадцатого и уловил вполне нормальный пульс. – Вовремя мы встряли. Вот что интересно: он молод, моложе остальных. Как быть дальше?
– Компьютер стратегического планирования принял решение. Соберите все оружие. Возьмите пленного и отступайте на безопасное расстояние, затем допросите его.
Распуская узлы на запястьях юноши, я с отвращением фыркнул.
– До этого можно было додуматься и без компьютера стратегического планирования.
Флойд подхватил падающее тело и взвалил на плечо. Я поднял рюкзаки и дернул подбородком.
– Давай в укрытие, вон в ту балку.
Граната, взорванная Бобиком, содержала быстродействующий газ. Один вдох, и ты спишь. Но этим быстродействие не исчерпывалось – через двадцать минут спящие должны были проснуться. И все двадцать минут ушли на то, чтобы по мокрой глине изглоданного дождями оврага перетащить «языка» и кладь на сухое местечко под кручей. Там наш пленник – или гость? – закрутил головой и забормотал. Мы с Флойдом и ходячим талисманом сидели и смотрели. Долго ждать не пришлось. Парень что-то пробубнил, открыл глаза и увидел нас. Резко сел и изменился в лице от страха.
– Fremzhbuloj! – воскликнул он. – Amizhko mizh.
– Похоже на жутко испорченный эсперанто.
– А разве могло быть иначе, если его род сотни лет обходился без внешних контактов? Говори медленнее, он поймет.
Я повернулся к юноше и поднял руки ладонями вперед, полагая, что здесь, как и во всей Галактике, этот жест означает «мир».
– Ты не ошибся, мы чужестранцы. А что еще ты сказал? «Мои друзья», да?
– Друзья, да! Друзья! – Он закивал, как безумец, и отшатнулся от Бобика, которому приспичило
