Великолепный Джим ди Гриз — знаменитый межзвездный преступник — получил за свою изобретательность и решительность меткое прозвище «Крыса из нержавеющей стали». Рожденный богатой творческой фантазией Гарри Гаррисона, отчаянный и симпатичный герой из далекого будущего приобрел необыкновенную любовь и популярность поклонников фантастики во всем мире, щедро поделившись славой со своим создателем.
Авторы: Гаррисон Гарри
привычки. Джеймс подал коробку с сигарами.
– Мы правильно воспитали детей, сказала Анжелина.
С этим я поспорить не мог. Такими сыновьями можно только гордиться. Уже не говоря о невестках.
– Как там наша игра?
– Ставки сделаны, к концу дня Кайзи будет богатейшим человеком планеты.
– Это он так считает, – поправила Анжелина. – И что потом?
– Потом на сцену выйдете вы, и упадет занавес. Боливар все подытожил. – Джеймс глянул на часы – До занавеса еще несколько часов. Отвезти нас туда?
– Сделай одолжение. – Я сколупнул последнюю чешуйку шрама. – И мне понадобится одежда.
– Об этом я уже подумала. – Анжелина встала. – Не забудь, полиция все еще ищет лицо, которое ты сейчас носишь Мне чадо проехаться по магазинам, заодно и для тебя что-нибудь подберу. Джеймс, составишь мне компанию?
– Увы. Я бы с удовольствием, но есть неотложные дела. Компьютерные проблемы в банке. Я открыл для тебя неограниченный кредит в самом дорогом универмаге.
– Этого вполне достаточно. – Она грозно посмотрела на меня. – Не кури до моего возвращения. И не налегай на выпивку.
– Что ты, как можно! Одна-единственная сигара, один-единственный глоточек вина. Сладкий ликер успеха – вот что мы выпьем вместе.
– Его будет хоть отбавляй, – пообещал Джеймс и вышел.
Я остался один и был рад этому. Я очень устал, ныли многочисленные ушибы и ссадины. Но при этом я испытывал огромное облегчение. И не сомневался, что Анжелина разделяет его. Вдобавок она просто обожает делать покупки. Мальчики тоже счастливы – у них интересная работа. И выгодная. И справедливая. Разве не благородно изымать огромные денежные суммы со счетов жадных и жестоких капиталистов и потихоньку затягивать удавку на шее ни о чем не подозревающего Кайзи? Я включил успокоительную музыку и отыскал в баре несколько бутылочек, успокаивающих еще лучше.
И подумал о том, что нам с Анжелиной и правда пора на отдых. Впереди – праздные солнечные месяцы. Минимальная зарядка по утрам, только для того, чтобы вечером был аппетит.
Но долго ли я так протяну, не позеленев от тоски? Я ведь не из любителей сидеть сиднем. Мы с Анжелиной, конечно, будем чаще ездить в театр, даже в оперу. А может, и не будем. Я содрогнулся, представив, как часами внимаю писклявому сопрано Возможно, изредка буду по ночам тайком выбираться из дома с отмычкой – тряхнуть стариной, вскрыть сейф-другой.
В раздумьях я задремал. Меня разбудил громкий храп. Мой собственный. Я освежился винцом и решил больше не смотреть в будущее сквозь темные очки. Погоди, Джим, погоди. Сначала доведи до конца дело.
В середине дня вернулась Анжелина, возглавляя эскадрон робоносилыциков. Они сложили ношу в высокий штабель и получили разрешение отправляться восвояси. Вскоре номер был завален оберточной бумагой. Анжелина одну за другой демонстрировала мне свои покупки. Не только платья для нее, но и спортивную одежду для меня. Мы оделись и успели заскучать без дела. Наконец отворилась дверь. Это, наверное, возвратился Джеймс.
– Ну, и как все идет? – выкрикнул я.
– Точно по плану, – сказал Кайзи, входя в номер и недрогнувшей рукой направляя на нас пистолет.
Подобное в моей жизни приключалось так часто, что выработались рефлексы, и сейчас они включились, не дожидаясь, когда новая и совершенно непредусмотренная ситуация уложится в сознании. Эти превосходные рефлексы побуждали меня заорать:
“Оглянись!” – запустить в Кайзи торшером, вскочить на диван, ласточкой перелететь через комнату и выбить пистолет из его руки. Как и полагается действовать супермену в таких случаях. Но, едва я напряг мышцы, вмешалось сознание и удержало тело в узде. Я спазматически, как рыба, хватанул ртом воздух и упал в кресло. Потому что целился Кайзи не в меня. Да, он смотрел мне в глаза со своей леденящей улыбкой, но держал на мушке Анжелину. Ему уже случалось убивать, и я знал, что он нажмет на курок без малейших колебаний.
– Ты правильно рассудил, – сказал он. – Пускай эго дурной вкус, но я ее непременно застрелю, если какое-нибудь твое движение мне не понравится. Сначала изуродую огненной струей, а не возьмешься за ум – пущу пулю. А сейчас вы оба медленно пересядете на кровать. Вот так, отлично.
Анжелина напряженно села, сложила руки на сумочке. Я опустился кулем, руки сунул в карманы, лихорадочно поискал, чем бы сразиться. Увы, на мне было новенькое, с иголочки, трико. Нашлась только
