Этот мир очень похож на наш. В нем те же материки и те же народы, но у него совсем другая история, творимая не только мечом, но и магией…Еще в Средние века европейские страны объединились и образовали Континентальный Имперский Союз, или просто – Империю. Но даже в этой Империи нет мира.
Авторы: Гаврилов Игорь В.
Стил глазами Наблюдателя смотрел на север. Над городом Кан висела еще одна серая завеса, похожая на пятно жадной плесени, разросшейся на поверхности земли…
Вниз и назад – магическое создание стремительным болидом пробивает облака, под ним снова Энфийская равнина. Лежат на месте недавнего сражения мертвые эары, погибших людей свозят и хоронят в братских могилах похоронные команды… Армия занимает позиции. Поперек равнины скоро встанут русские пушки; телеги с ними только подъезжают к мосту через Орн, а прибывшие первыми на равнину воины Венгрии и Чехии уже валят деревья в ближних рощах, обтесывают бревна, ставят полукруглые частоколы с проемом для пушечного ствола. К вечеру сотня таких маленьких крепостей станет в линию, перегородит равнину посередине между Энфи и Флером.
А вот и мост. Степенные мужики, недавние мастеровые уральских заводов, правят конями, грохочут телеги, блестят бронзовые тела пушек. Даже массивный мост подрагивает под такой тяжестью, мелкие камушки откалываются от составляющих его глыб, падают в реку.
Дорогу на Гавр перегораживают засеки, там встали войска испанского короля Хуана. Через Змеиные холмы нелюдь вряд ли попрет, трудно их преодолеть и ловкому боевому эару-одиночке, а вот со стороны Артанжана, вдоль Гаврской дороги, атака вполне вероятна. Сил у эаров хватит на то, чтобы ударить по армии Империи с двух сторон, отрезать ее от моста через Орн, от Флера, запереть на Энфийской равнине. Поэтому и останутся на страже тридцать тысяч испанцев. Двадцать пушек останутся там же, да еще десять тысяч конных и пеших германцев фон Виена в Флере наготове. При первой необходимости они перейдут реку.
Военачальники ставили шатры у позиций своих войск, проводили рекогносцировку на местности. А воины-ветераны, исполняя приказ Великого имперского арбитра, рассказывали молодым, как бьется эар, чем он силен и чем слаб, как защититься от него. Рассказы сопровождались демонстрацией мертвых эаров – их на равнине лежало предостаточно.
Наблюдатель сделал еще круг над полем и распался, сгустки силы, из которых он был слеплен, растворились в воздухе, упали и впитались в землю.
Стил открыл глаза. Внутри черепа растеклась боль, словно лопнула в мозгу склянка с едкой кислотой. Но ничего, это пройдет, применение магии почти всегда болезненно… Вдыхая терпкий запах прелых листьев, герцог спускался по склону, шпоры сапог глухо звякали, когда Стил прыгал на преграждавшие путь замшелые глыбы. Конь, услышав призывный свист хозяина, радостно заржал. Стил вскочил в седло, пустил жеребца галопом. Скоро фигурка всадника уменьшилась, растаяла, исчезла посреди огромной равнины.
В стороне от Орнских курганов, неподалеку от тракта Роланда, вздымал к небу почти плоскую вершину холм Вечного Стража. Казалось, в этом месте пытался выбраться на свет Божий из подземной тьмы невообразимых размеров великан. Но не смог он прорвать поверхность земли, а лишь вспучил ее холмом в триста ярдов высотой.
Название же сей холм получил благодаря преданию, согласно которому дух великого рыцаря Роланда после его смерти поселился именно здесь. Говорили, что по ночам мерцают на вершине бледные огоньки, движется тень – призрак рыцаря несет вечный дозор, озирает Энфийскую равнину, тракт, видит Флер за серебряной полосой реки, с грустью глядит на север, где за лесом стоит в устье Орн родной город Кан…
Сейчас на вершине поставлен большой шатер, полотнище имперского флага трепетало на ветру. К шести вечера в ставку прибыл гелиарх, могучие боевые кони, раздувая бока, вознесли вверх по склону его и свиту. За день погода наладилась, клонившееся к западу Солнце окрасило равнину багрянцем, от холмов поползли длинные тени.
Энфийская равнина никогда не видела такого огромного количества войск. Всего в полумиле от холма Вечного Стража шла первая и главная линия обороны. Уральские пушки встали на позиции, жерла их смотрели на север, туда, где темной ленточкой виднелся на горизонте лес. Разъезды из самых быстрых и отчаянных конников – венгерцев и русских казаков, не носивших доспехов – подскакивали почти вплотную к лесу, видели на окраине ждущих урочного часа эаров, видели, что тракт Роланда забит нелюдью, как порою удобная дорожка в муравейник бывает полна деловитыми муравьями.
Из последних сил подлетел к коннетаблю голубь, роняя капельки крови – видно, задела его стрела эара или когти коршуна. Верная птица обмякла в руках, остановилось бешено колотившееся сердечко голубя. Записка была покрыта бурыми пятнами, с трудом читал сэр Томас Йорк торопливо написанные разведчиком слова: «Армия тварей готова к атаке. Эары начнут первыми, и обороняться придется воинам Империи. Часть эаров отделилась
