Стальные пещеры

– Почему бы не освоить новые миры? Галактика насчитывает сотни миллиардов звёзд. Предполагается, что сто миллионов планет годны или могут быть сделаны годными для жизни.
– Это нелепость.
– Почему? – горячо возразил Фастольф. – Почему нелепость? Земляне осваивали планеты в прошлом. Более тридцати из пятидесяти Внешних Миров, включая нашу Аврору, были освоены самими землянами. Разве теперь это невозможно?
– Ну знаете ли…
– Не можете ответить? Тогда я вам скажу. Если это и возможно, то только потому, что на Земле процветает культ стальных городов. До их появления вы были свободнее и могли оторваться от Земли, чтобы начать всё сначала на чужой планете. Вы делали это не менее тридцати раз. А сейчас земляне так изнежились, так увязли в своих стальных пещерах, что им не выбраться оттуда вовек. Вы сами, мистер Бейли, не могли представить, что горожанин способен пересечь открытое пространство на пути в Космотаун. Пересечь же космическое пространство к новому миру для вас должно быть труднее во сто крат. Урбанизм разъедает Землю, сэр.
– Даже если это и так, – рассердился Бейли, – какое вам до этого дело? Мы сами решим свои проблемы. А если не решим, значит, таким будет наш особенный путь в ад.
– Лучше свой собственный путь в ад, чем чужая дорога в рай? – съязвил Фастольф. – Однако я понимаю вас. Едва ли приятно слушать проповеди чужестранца. А вот мы бы не отказались от поучений со стороны, ибо у нас тоже есть проблемы, причём аналогичные вашим.
– Перенаселение? – криво усмехнулся Бейли.
– Аналогичные, но не одинаковые. Мы страдаем от недостатка населения. Как вы думаете, сколько мне лет.
– Я бы сказал – шестьдесят, – умышленно завысил его возраст Бейли.
– А надо бы сказать: сто шестьдесят.
– Неужели?
– А если быть точным, то мне скоро стукнет сто шестьдесят три года. Здесь нет никакого подвоха. Мой возраст исчисляется стандартным земным годом. Если мне повезёт, и я буду за собой следить, и, самое главное, не подхвачу какую-нибудь земную болезнь, то доживу до трехсот лет. Многие жители Авроры достигают возраста трёхсот пятидесяти лет. Причём средняя продолжительность жизни у нас постоянно растёт.
Бейли оглянулся на Р. Дэниела (который за это время не проронил ни слова) будто за подтверждением.
– Но как это возможно? – недоуменно спросил он.
– В недонаселенном обществе большое внимание уделяется геронтологии – науке о старении организма. В нашем мире удлинение срока жизни было бы бедствием. Вы просто не можете себе позволить роста населения. На Авроре же хватает места и для трёхсотлетних стариков. Чем длиннее жизнь, тем больше человек дорожит ею.
Умри вы сейчас, возможно, потеряли бы ну сорок, а то и меньше лет жизни. Я же потерял бы не меньше полутораста лет. Поэтому в нашей цивилизации важнейшую роль приобретает жизнь индивидуума. Уровень рождаемости у нас низок, а рост населения строго контролируется. И чтобы обеспечить наилучшие условия существования для каждого человека, мы поддерживаем определённое соотношение между количеством людей и роботов. Естественно, что мы тщательно отбираем умственно и физически неполноценных детей, не давая им достигнуть зрелого возраста.
Бейли прервал его:
– Значит, вы их убиваете, если они не…
– Если они не соответствуют требованиям. Совершенно безболезненно, заверяю вас. Вас это шокирует, так же как нерегулируемое развитие землян шокирует нас.
– Оно регулируется, доктор Фастольф. Каждой семье разрешается иметь определённое количество детей.
Доктор Фастольф снисходительно улыбнулся.
– Определённое количество любых детей, а не здоровых детей.
– Но кто решает, каким детям жить?
– Вопрос довольно сложный, и на него сразу не ответишь. Когда-нибудь мы с вами поговорим об этом подробнее.
– Ну так в чём ваши трудности? Похоже, что вы довольны свои образом жизни.
– Он стабильный. Вот в чём беда. Он слишком стабильный.
– Вам не угодишь, – заметил Бейли. – Мы, по-вашему, стоим на пороге невообразимого хаоса, ваши же порядки слишком стабильны.
– Стабильность может быть чрезмерной. За два с половиной столетия ни один из Внешних Миров не пытался осваивать новые планеты. Этого не предвидится и в будущем. Мы живём слишком долго и в слишком хороших условиях, чтобы рисковать.
– Быть может, это и так, доктор Фастольф. Но вы-то прилетели на Землю? Вы рискуете жизнью?
– Конечно. Среди нас есть люди, мистер Бейли, которые считают, что прогресс человечества стоит такого риска. К сожалению, нас пока мало.
– Ладно. Мы, кажется, подходим к самому главному.