Стальные пещеры

не стал бы заходить в управление, чтобы только прикончить робота. Их сколько угодно снаружи, да там и безопаснее. К тому же не каждый может достать альфа-излучатель.
В разговор вступил Р. Дэниел. Его холодный, ровный голос звучал резким контрастом по сравнению с взволнованными словами комиссара.
– Но каков мотив данного убийства? – спросил он.
Комиссар с явным неодобрением взглянул на Р. Дэниела и отвернулся.
– Мы тоже люди. Почему полицейский должен лучше других относиться к роботам? Этого уничтожили, и, возможно, кому-то на душе полегчало. Кстати, Лайдж, помните, как он раздражал вас?
– Едва ли это может послужить поводом для убийства, – возразил Р. Дэниел.
– Конечно, нет, – решительно поддержал его Бейли.
– Да это и не убийство, – заметил комиссар. – На юридическом языке это квалифицируется лишь как порча имущества. Но произошло это в управлении. Если бы не в управлении, все бы обошлось. А теперь это раздуют в первоклассный скандал. Итак, Лайдж!
– Да?
– Когда вы в последний раз видели Р. Сэмми?
– Р. Дэниел разговаривал с ним после обеда, – ответил Бейли. – Что-то около тринадцати тридцати. Он договорился, что мы займём ваш кабинет, комиссар.
– Мой кабинет? Зачем?
– Мне нужно было поговорить с Р. Дэниелом наедине. Вас не было, а ваш кабинет самое удобное для этого место.
– Ясно, – многозначительно произнёс комиссар. – Значит, вы сами не видели его?
– Нет, но часом позже слышал его голос.
– Вы уверены, что это был он?
– Абсолютно.
– Это было около четырнадцати тридцати?
– Возможно, немного раньше.
Комиссар задумчиво закусил нижнюю губу.
– Ну что ж, одно стало мне ясно.
– Вот как?
– Да. Сегодня здесь был этот парень – Винсент Бэррет. Вы об этом знали?
– Знал. Но, комиссар, он не способен на это.
Комиссар поднял глаза на Бейли.
– Почему? Р. Сэмми отнял у него работу. Я его понимаю. Он должен чувствовать себя несправедливо обиженным. Как и всякому бы на его месте. Дело, однако, в том, что он вышел из здания в четырнадцать ноль ноль, а вы говорите, что слышали Р. Сэмми в четырнадцать тридцать. Правда, он мог передать роботу альфа-излучатель раньше с приказом применить его через час. Но где он достал его? Непостижимо! Вернёмся к Р. Сэмми. Так что вам сказал Р. Сэмми в четырнадцать тридцать?
Бейли какое-то мгновение заколебался, а затем осторожно сказал:
– Не помню. Мы сразу ушли.
– Куда вы направились?
– В Йист-таун… – Комиссар потёр подбородок. – Сюда, оказывается, приходила Джесси. Видите ли, мы проверяли списки всех посетителей, и я натолкнулся на её имя.
– Да, приходила, – холодно сказал Бейли.
– С какой целью?
– По личным делам.
– Её придётся тоже допросить. Не волнуйтесь, это простая формальность.
– Я знаком с порядками, комиссар. Между прочим, как насчёт альфа-излучателя? Удалось установить, откуда он?
– О да! С одной из энергостанций.
– Как они объясняют потерю излучателя?
– Никак. Понятия не имеют. Послушайте, Лайдж, вас лично все это не касается. Кроме того, что вы дадите лишь формальные доказательства. Занимайтесь своим делом. Вот и всё… Занимайтесь свои расследованием.
– Разрешите дать показания несколько позднее, комиссар, – возразил Бейли. – Дело в том, что я с утра ничего не ел.
Комиссар Эндерби направил на Бейли свои очки.
– Конечно, конечно, Лайдж… Только не выходите из управления, ладно? Кстати, ваш напарник прав (казалось, он не хотел обращаться непосредственно к Р. Дэниелу или называть его по имени): нам действительно нужно найти мотив преступления. Мотив…
Бейли внезапно почувствовал, как похолодело у него внутри.
Вроде бы сами по себе, как бы мимо его воли, события сегодняшнего дня, и вчерашнего, и дня накануне стали мелькать перед ним, подгоняясь одно к другому. И снова перед ним начала возникать картина.
– Какой энергостанции принадлежал альфа-излучатель, комиссар? – спросил он.
– Уильямсбургской. А что?
– Так, ничего.
Когда Бейли и шедший за ним по пятам Р. Дэниел выходили из кабинета, до них донёсся голос комиссара Эндерби, который бормотал про себя:
– Да, мотив, мотив…
Бейли сидел в небольшом неуютном кафе управления за своим скромным ужином. Он поглощал фаршированные томаты с салом, не замечая, что ест, и даже когда на картонной тарелке не осталось ни крошки съестного, он несколько раз бесцельно ковырнул её вилкой в поисках того, чего там уже не было.
Наконец он опомнился и, вполголоса чертыхнувшись, положил