Станция мёртвых сердец

и попросил подождать, однако тишина в трубке длилась слишком долго, и Ретт, встав с постели, начал потихоньку одеваться.
— Ретт… — Танака прокашлялся, хотя подобные проявления чувств не были ему свойственны. — Мы не знаем.
Ретт молча нажал на сброс и вошёл в приложение — камеры показывали «серый шум».
Дуглас тут же перенабрал Танаку ещё раз.
— Сидзуити… — прошипел он в трубку, одной рукой пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке.
— Я тебя понял, Ретт. Успокойся. Мы всё выясним. Когда ты видел его в последний раз?
Ретт бросил инстинктивный взгляд на часы.
— Не знаю. Я приехал домой в восемь. А потом… — он замолчал, пытаясь справиться с голосом, но Танака терпеливо ждал продолжения и даже не думал отступать. — Ну, в общем, было как обычно. Не очень хорошо. И я вылил ему на запястье чашку кипятка. Танака, от этого же не может быть осложнений, да?
— Люди с поля боя выбирались с ожогами от напалма. Нет, Ретт, самое худшее, что может случиться — у него останется шрам.
— Издеваешься? — Рыкнул Ретт, бросая бесполезное дело с рубашкой — пуговицы всё время выскальзывали из руки. — И какого чёрта, хочу спросить, ты дал ему эту хрень?
— Больше повреждений не было? — спросил Танака спокойно. Ретт задумался.
— Нет, — сказал он тихо, — может пара синяков. Он же не сопротивлялся совсем.
Ретт скрипнул зубами. Желание врезать кому-то было нестерпимым, но теперь рядом не было совсем никого, кто мог бы принять на себя удар.
— Танака, какого чёрта? — не выдержал он затянувшегося молчания. — Ты должен искать его, а не устраивать мне допрос.
— Мы ищем, — голос Танаки оставался таким же ровным. — Успокойся. Чтобы покинуть Асторию, ему потребовалось бы пройти регистрацию в космопорту. Если он попытался это сделать, мы вычислим его за полчаса и дальше легко отследим все его перемещения.
— А его яхта?
— На месте. Ни пилоту, ни водителю он не звонил. Сейчас мы проверяем, использовались ли его кредитки. Если он не платил за такси, то, видимо, ушёл куда-то не слишком далеко. К тому же это город. Тут везде камеры.
— Проверьте все подвалы…
— Только не входи в раж.
Ретт почти видел, как на другом конце линии Танака поморщился.
— Мы всё сделаем. Если тебе станет легче, можешь сам проверить те места, где он любит бывать.
— Я заеду на вокзал и ещё кое-куда. Потом у меня встреча.
— Это правильно. Нельзя останавливаться. Мы его найдём.
Ретт повесил трубку и припал лбом к зеркалу. Паниковать было рано. Однако страх расползался по телу как щупальцы инопланетного монстра, и Ретт не видел этому объяснения. Уже в машине он понял, что дело было не в том, что Артур ушёл не прощаясь. И даже не в том, что Танака не мог определить его местонахождение. Дело было в том, что всё сделанное накануне и реакция Артура заставляли предположить, что он не захочет вернуться. Ретт дважды перешёл невидимые границы: когда ударил Артура — по-настоящему, как мог бы бить врага. Такого не было между ними раньше. Грубые прикосновения, изредка пощёчины, но в полную силу не бил никогда. И всё же Артур был мужчиной, и Ретт почти не сомневался, что это он сможет простить.
Второе преступление казалось меньшим, но и более страшным — это был первый раз, когда Артур не получил удовольствия. И теперь Ретт сам не мог понять, почему это не остановило его. Он всегда оправдывал то, что происходило между ними, их обоюдным желанием, любовью к риску. Но в этот раз Артур не отзывался и не отвечал ему. Нет, он прогибался и расслаблял тело, позволяя Ретту делать всё, что тот хотел, и именно это сбило Ретта с толку, но теперь он отчётливо видел, что в движениях Артура не было ничего, кроме стремления уменьшить боль. Было ли так раньше — Ретт не мог сказать. Теперь он уже не знал, что происходило между ними на самом деле. Была ли эта страсть взаимной, или Артур попросту мирился со своим положением.
От этих мыслей желание нанести удар становилось только сильнее, но противника всё ещё не было рядом.
Ни на вокзале, ни в обсерватории Артура не было, и Ретт приказал водителю ехать в офис.
Встреча прошла как во сне. Гарднер давил, пытаясь выжать из него что-то, но что бы это ни было, Ретт не был настроен искать компромиссы. Он поставил условия и попрощался, не давая оппоненту времени ответить, а едва оказавшись у себя в кабинете, снова набрал номер Танаки.
— Что там?
Танака тянул время.
— Ну.
— Пока ничего. Точнее… Планету он не покидал. Разве что напросился к кому-то зайцем, но это…
— Это на него непохоже, — согласился Ретт, немного успокаиваясь. Оставалось всего лишь несколько тысяч километров суши, из которых большая часть была не обжита, но Ретт слабо представлял