Станция мёртвых сердец

думал уходить, а Артур не мог высказать что-то достаточно связное, чтобы его прогнать.
Ретт сидел, глядя на него так долго, что Артур уже начал привыкать к этому непрекращающемуся чувству стыда, а потом вдруг встал и одним движением потушил свет.
Тело Артура взорвалось новой волной всхлипов. Он не видел, но чувствовал, как Ретт в полуметре от него сбрасывает с себя одежду. Артур ждал и боялся, когда тот окажется рядом и обнимет его со спины, как делал это каждый вечер.
Ждал, потому что когда Ретт обнимал его, ему казалось, что все беды мира отступают в сторону.
Боялся, потому что сейчас любое его прикосновение причиняло невыносимую боль.
Ретт забрался на постель с другой стороны, осторожно закутался в одеяло, стараясь не утащить у Артура лишний кусок, и затих. Прикосновения так и не было, и когда Артур достаточно успокоился, чтобы чуть повернуть голову, он увидел, что Ретт лежит спиной к нему и, видимо, спит.
Артур тут же отвернулся и попытался заглушить истерику — не хватало ещё плакать в одной комнате с человеком, которому явно было всё равно.
Нервное напряжение сменилось мутной дрёмой, и через какое-то время Артур уснул.
Ретт не спал. Он так и не уснул до самого утра. Он чувствовал, что должен сделать что-то. Возможно, кого-то убить. Это всегда помогало, когда грудь давила вот такая тупая боль. Но никого из тех, кто был замешан в этой истории, убить он не мог.

Проснувшись, Ретт понял, что в постели он один. Открытие было неприятным, но почему-то его не удивило. Артур был настолько уверен, что Ретт пойдёт его искать, что это начинало раздражать.
Раздражало в последнее время всё. Работа. Развод. Артур. Последний то ли за компанию ко всему остальному, то ли потому, что в упор не хотел становиться светлым пятном в общем безумии.
Ретт мог его понять, но, по большому счёту, уже не хотел. Он упорно убеждал себя в том, что всё пройдёт, когда закончится эпопея с Жозефиной — но Артур, похоже, ждать не хотел.
Теперь уже Ретт не был уверен, что вообще собирается говорить ему о разводе. Жозефина за последнее время сделала достаточно, чтобы он хотел удалить её из своей жизни напрочь, но теперь он делал это скорее для себя, чем для Артура — просто хотел сбросить с плеч лишнюю ношу.
Кое-как продрав глаза и убедившись, что Артура нету также ни на кухне, ни в ванной, он вернулся в спальню и только теперь обратил внимание на записку, лежавшую на столе. Подчерк у Артура был красивый, совсем не такой, как в дневнике. Теперь он выводил буквы старательно и аккуратно, украшая их завитушками и росчерками.
Ретт взял письмо в руки и стал читать.
«Я очень люблю тебя, Ретт. Это то, что ты должен понять, прежде чем придёшь в ярость и пришлёшь за мной людей. Я не хочу терять тебя, но у меня такое чувство, что ещё немного — и я задохнусь. Мне кажется, ты испытываешь то же самое, поэтому думаю, ты меня поймёшь.
Я люблю тебя, и мне стыдно за то, что было вчера. Наверное, мне не стоит удивляться тому, что всё закончилось именно так, я должен был давно привыкнуть, что для твоего мира я всегда буду лишь твоей игрушкой. Я — человек, Ретт. И мне больно. Прости.
Эта запись стала последней каплей, только и всего. Я всё ещё люблю тебя и хочу быть с тобой, но это слишком мучительно — настолько, что мне кажется, ещё чуть-чуть — и я не выдержу.
Я знаю, ты меня не отпустишь, — но я всё-таки должен тебя попросить: отпусти. Я думаю, сейчас так будет лучше для нас обоих. Я не сбегаю и не оставляю тебя, я готов выполнять всё, за что брался, только прошу тебя — не лезь внутрь меня. Там всё выжжено, и твои прикосновения невыносимы.
Я останусь здесь, в городе. Я не буду пытаться скрыться, потому что знаю — ты всё равно меня найдёшь. Я могу надеяться только на твоё благоразумие и милосердие.
Прости меня.
Артур Эссекс».
Ретт некоторое время стоял, вчитываясь в строчки и пытаясь представить, как Артур писал это. Было ли ему трудно, или он устал настолько, что решение далось ему легко? Нервничал или был спокоен?
Вариантов было множество, но гадать о них не имело смысла.
Ретт потянулся к телефону и привычно набрал номер Танаки.
— Где он?
В трубке послышалось щёлканье клавиш.
— Plaza, номер 36, бизнес класс. Оплата по карте бессрочная. Что ты сделал на сей раз?
Ретт поморщился.
— Давай встретимся через полчаса.
Танака удивился, но виду не подал.
— В офисе? — спросил он.
— Не надо. Я приеду. Это не совсем… официально.
Танака помолчал.
— Хорошо. А что с Артуром?
— Ничего. Наблюдение не снимать. Считайте, что