Станция мёртвых сердец

подошла к концу.
— Да, Белли много работает с классикой. Это его фишка. Как тебе вот это?
Дерек ещё раз коснулся экрана, и зазвучала ещё одна смутно знакомая мелодия. Артур не сразу узнал Моцарта.
— Хороший музыкант, а никто его не знает, — вздохнул Дерек, когда и эта мелодия закончилась.
Артур откинулся на подушку и равнодушно сказал:
— Потому что никому не нравятся полутона.
Дерек хмыкнул, но лицо его помрачнело, и Артур почему-то почувствовал себя виноватым.
— Ты знаешь, — добавил он.
— Да уж, — Дерек отложил мобильный и повернулся на бок, опираясь на руку виском. — Я сам музыкант, потому и знаю.
Артур не ответил, и Дерек продолжил.
— Один знакомый предлагает мне неплохое местечко, первое выступление будет на Астории, а у меня даже нету денег добраться до Европы. У него там какие-то связи, и он достал мне билет на поезд, теперь придётся тащиться по космосу четыре дня.
Артур пожал плечами. Пассивность его явно никак не смутила Дерека, и тот продолжил рассказывать что-то ещё — о современной музыке, непростой судьбе малоизвестных музыкантов и ещё о чём-то, без чего Артур вполне мог бы прожить.
Первое время Артур ещё надеялся, что Дерек исчерпает запас слов и заткнётся. Потом решил, что может подумать о своих проблемах пока тот говорит — Адамса всё равно не волновало, слушают его или нет. Однако быстрая и эмоциональная болтовня никак не давала погрузиться в размышления достаточно глубоко, и Артур то и дело выныривал на поверхность, чтобы поддакнуть очередному замечанию или прокомментировать очередную мелодию, которую Дерек ставил на мобильном.
В конце концов Артур сдался. Болтовня Адамса была не такой уж скучной и по большому счёту хорошо развеивала его тоску. Он отбросил попытки думать о Дугласе и стал с искренним увлечением обсуждать всех тех музыкантов, о которых до сих пор ничего не знал. Четыре дня пролетели на удивление быстро, и Артур не заметил, как поезд остановился, оказавшись на знакомом вокзале.
— Не оставишь телефончик? — спросил Дерек, поднимая с полки сумку.
Артур усмехнулся и покачал головой. Так беззастенчиво и по-детски его не клеили ещё ни разу. Впрочем, подумал он через секунду, Дерек мог и не иметь в виду ничего особенного. Мир, в котором он жил последний год, заставил Артура воспринимать себя и окружающих людей иначе. Он и не заметил, когда смирился с собственной ролью «чьего-то мальчика», и любую попытку заговорить стал воспринимать как откровенный намёк.
— Тогда я оставлю свой, — Дерек извлёк из сумки какой-то блокнот, вырвал страницу и накарябал на нём несколько цифр.
— Я не позвоню, — предупредил Артур.
Дерек велело улыбнулся.
— Ну, вдруг, — он пожал плечами и, не оглядываясь больше, вышел в коридор, оставив Артура вытаскивать чемодан из багажного отсека.

Ретт сидел на диване спиной ко входу — от двери Артур смог разглядеть только стриженный затылок и ссутуленную спину.
Он остановился, выжидая, когда глаза привыкнут к полумраку.
Артур решил, что он должен быть здесь едва сел в аэромобиль, ожидавший его у вокзала. Впервые решение не потребовало у него больше секунды — между тем моментом, когда он опустился на сиденье и следующим, когда он заглянул в мобильный и вызвал изображение Дугласа. Он не ожидал, что один только вид этого силуэта, едва заметного в темноте, окажет на него такое воздействие.
За те полчаса, которые заняла дорога, в комнате не поменялось ничего. Ретт всё так же сидел на диване почти не двигаясь. Лишь бутылка бренди перед ним опустела наполовину.
Артур не помнил, чтобы Ретт пил. Даже на приёмах он избегал алкоголя. Артур догадывался почему — стоило Дугласу потерять контроль, как он менялся до неузнаваемости.
Сейчас, при виде руки монотонно подносящей к губам стакан, Артур испугался — но лишь на секунду.
Он тихо подошёл к Ретту и опустил ладони ему на плечи. Ретт замер и чуть скосил взгляд, будто пытаясь рассмотреть пальцы, оказавшиеся на его плече, а потом резко, едва не расплескав бренди, поймал одну его руку и приложил к губам.
— Ретт… — выдохнул Артур, ощущая, как пробегает по венам жар от одного лишь этого целомудренного прикосновения.
Ретт не отвечал. Поставив стакан на стол, он потянул его руку на себя и двинулся поцелуями дальше по направление к локтю.
Артур тихо охнул. Он хотел было ответить, но не успел, потому что нежность, как всегда, резко сменилась знакомой яростной страстью. Ретт рванул его на себя, перетаскивая через спинку дивана и роняя на сиденье, и навис. Не