Станция мёртвых сердец

указал ему на монитор. — У нас есть там агенты?
— Будут.
— Хорошо. Выберите кого-то понадёжнее. И узнайте, можно ли сорвать торги?
— Все торги? — спросил Сандберг серьёзно, но за бликами на стёклах очков Ретту почудилась усмешка.
— Вы меня поняли.
— Да, мистер Дуглас.
— Полчаса. Идите.
Отчёт от Сандберга пришёл раньше, но был он неудовлетворительным: время было упущено. Ретт едва справился с желанием набрать Артуру и отчитать за медлительность, но вовремя остановился, решив не трепать тому нервы раньше времени. Судя по голосу, Артур уже смирился с тем, что усадьба ушла, и напоминать об этом лишний раз не стоило. Если же ход торгов удалось бы переломить, то об этом ему лучше было узнать по факту.
Мартин зашёл через пятнадцать минут после секретаря и молча положил стопку отчётов на стол. Он будто бы угадал мрачное настроение шефа, но всё же перед уходом, не сдержавшись, спросил:
— Что-то случилось, мистер Дуглас?
Ретт поджал губы. Побарабанил пальцами по столу. Поднял глаза от бумаг и ровно сказал:
— Закройте дверь.
Мартин молча выполнил приказ и, вернувшись, присел на подлокотник дивана.
— Мне нужно от двухсот миллионов до… скажем, до двух миллиардов свободных денег. Желательно не связанных со мной, но это следующий вопрос.
Он снова погрузился в изучение бумаг. Мартин молчал. Он и так знал, что написано в отчёте и оглашать это вслух не хотел.
Тут Ретт тоже не нашёл хороших новостей. И всё же вслух произнёс.
— Если остановимся сейчас, то полтора миллиарда у нас будет.
— Простите, мистер Дуглас, это не свободные деньги. Если вывести их сейчас, большая часть производств встанет. Конечно, — Мартин мрачно усмехнулся, — цели мы добьёмся, и ваша жена не получит ничего. Но я бы не рекомендовал разваливать фирму назло ей.
— Дело не в ней, — Ретт сцепил пальцы в замок на столе. — Как вы считаете, какую сумму мы сможем вывести без опаски?
Мартин помешкал.
— Шестьсот миллионов, — сказал он, но, не увидев в глазах Дугласа и тени согласия, решил озвучить расчет. — Как минимум ещё полмиллиарда нужно распределить по дочерним кампаниям, чтобы обеспечить их сырьём на ближайшие месяцы. Ещё четыреста — стратегический резерв.
— Хорошо, — Ретт отложил отчёт, — переводите полмиллиарда. Остальное… с остальным подождите. Два дня.
По лицу Мартина было видно, что решение ему не нравится, но спорить Карлос не стал.

Вечером Артур казался каким-то прозрачным и хрупким. Ретт снова вспомнил первые месяцы их знакомства, когда ему казалось, что юношу можно разбить, лишь коснувшись неловким движением. И, что было куда противнее, Артур молчал.
Едва оказавшись дома, Ретт обнял его и долго ждал, когда Артур заговорит о произошедшем, но тот продолжал молчать и тогда, и за ужином, и перед сном. Он сам потянулся к Ретту за поцелуем, сам толкнул его на спину и сам, всё так же молча, оседлав его бёдра, медленно опустился вниз. Артур отдавался страстно и протяжно — если можно было назвать это так, потому что он брал, каждым движением вынимая душу своим пронзительным, полным отчаянья взглядом. И когда глубокой ночью они засыпали в обнимку, а Ретт шептал ему на ухо, что всё будет хорошо, Артур продолжал молчать. Только крепче вжимался в его грудь и изо всех сил впивался пальцами в спину.

Все встречи двенадцатого июня пришлось отменить. С двенадцати часов Ретт наблюдал за ходом торгов. Большая часть покупателей отсеялась в районе отметки шестьсот миллионов. Остались только его агент — и ещё один, неизвестный. Цифра миллиард висела на табло так долго, что Ретт ощутил, как стекает по лбу капелька пота. Он уже не знал толком, какой результат хочет увидеть, когда цифры дрогнули и сменились: миллиард пятьсот пятьдесят миллионов.
Ретт с силой захлопнул крышку ноутбука. Он был уверен, что в соседнем кабинете Артур повторил его жест.

Артур последний раз нажал на курок и будто со стороны проследил, как разрывает пуля картонную мишень. Снял наушники и повернулся.
— Неплохо.
Жером стоял в метре от него — ровно настолько, чтобы не посягать на личное пространство и всё же оставаться в его пределах.
Артур усмехнулся.
— Спасибо.
Ему нравился этот молодой мужчина, который — по разумению Дугласа, должен был занять в его жизни место Шелмана. Пожалуй, он был единственным из всей новой команды телохранителей, кто Артуру нравился. Старых вояк, охранявших его прежде, Артур привык