Станция мёртвых сердец

в полмиллиарда была как раз из таких.
— Артур? — Ретт чего-то ждал от него, но Артур ничего не мог сказать.
— Я прислал тебе кое-что… Просто удали. Хорошо?
— Хорошо.
Артур вздохнул с облегчением, мимолётом обругав себя за поспешность.
— Увидимся дома, хорошо?
— Хорошо.
Артур улыбнулся, хотя в груди болезненно скребло. Он ведь знал, что однажды это случится. Нельзя вечно владеть тем, что не принадлежит тебе. Иногда нужно смириться… и отпустить.
Артур вздохнул ещё раз и набрал номер Люси.
— Получил? — спросила она осторожно.
— Да.
— Артур, ты можешь что-то…
— Нет.
— Ясно, — Люси вздохнула. — Он отказал, да?
Артур сжал зубы и заставил себя успокоиться.
— Я не просил, Люси. И не собираюсь просить.
Люси долго молчала.
— Есть один человек… Он предлагает нам помощь. Но он хочет обсудить это с тобой.
Артур тяжело вздохнул. Неприятное предчувствие засело в мозгу.
— Кто он?
— Он хочет встретиться с тобой и готов подъехать куда ты скажешь.
— Люси, кто он?
— Дэвид Гарднер. Артур…
— Люси, ты считаешь меня шлюхой?
— Что?… Артур…
— Ты так откровенно хочешь, чтобы кто-то оплатил этот долг. Только не говори, что не понимаешь, что любая помощь имеет цену.
— Артур, ради бога! Он просто хочет помочь! Он знал отца!
Артур сжал зубы. Объяснять всё было слишком долго.
— Он ничего не просит, клянусь. Просто хочет встретиться с тобой.
Артур выдохнул сквозь стиснутые зубы.
— Просто поговори с ним. Ты же не знаешь…
Артур устало покачал головой.
— Артур, ради меня. Просто поговори. Всё.
— Я сам ему позвоню, — Артур нажал отбой и какое-то время сидел, закрыв глаза и пытаясь привести мысли в порядок. Машина давно остановилась, но он не замечал этого какое-то время. Потом открыл камеру, чтобы посмотреть, чем занят Ретт. Тот сидел в кабинете и что-то обсуждал с Мартином. Его явно не интересовало, что делает сейчас сам Артур, и это было весьма кстати.
Артур достал визитницу и, выбрав карточку с серебряными буквами, набрал номер.
— Дэвид? — произносить вслух фамилию он не хотел. Звонок могли отследить, но всё же никакая предосторожность не могла быть лишней.
Гарднер ответил не сразу. Видимо, обращение немного выбило его из колеи.
— Артур? — что-то странное промелькнуло в его голосе. Что-то подозрительно похожее на радость, но от этих интонаций Артуру захотелось поёжиться.
— Мне сказали, что вы хотите со мной поговорить.
— Да. Я на Астории. Через полчаса вас устроит?…
— Через полчаса я не могу. Можете заехать ко мне в офис завтра в удобное для вас время.
— Честно говоря, я рассчитывал на менее формальный разговор.
— Я не веду переговоров вне офиса без особой необходимости.
— Это не совсем переговоры.
— Тогда, что же это? — Артур усмехнулся. — Мне отчего-то кажется, что вы хотите предложить мне очередную сделку.
— И вы готовы обсуждать условия?
— Я готов вас выслушать. Хотя не думаю, что тут есть что обсуждать.
— Что ж… это большой шаг вперёд в наших отношениях.
Артур поморщился.
— Ваша фамильярность раздражает, мистер Гарднер. Особенно, когда вы проявляете её по телефону.
— Я вас понял, мистер Эссекс, — Гарднер внезапно сменил тон на привычно деловой. — Я подъеду завтра в два, и мы закончим разговор. Вас это устроит?
— Завтра. В два.
Артур нажал отбой и несколько секунд сидел неподвижно. Потом вышел и стал подниматься наверх. Есть не хотелось, но он всё же позвонил в ресторан и заказал ужин на вкус Ретта, а затем уселся на диван перед телевизором, включил наугад какой-то фильм и попытался сосредоточиться на нём.
Дуглас появился через полчаса — мрачный и уставший. И всё-таки его появление бальзамом пролилось на душу.
Артур вышел в прихожую и, не дожидаясь, пока тот разуется, повис у него на шее. Ретт тут же сжал его в объятьях бережно, но сильно, и, подавив всхлип, Артур уткнулся носом в его плечо. Так хорошо и надёжно было стоять вот так, делая вид, что мира вокруг не существует… Но мир жил и двигался своим путём, как бы они не старались уйти от него, его ядовитые щупальца проскальзывали в форточки и проникали под входную дверь.
— Всё будет хорошо, — сказал Ретт, и Артур ни на секунду не задумался, о чём он говорит — то, что Ретт знал о нём всё, давно уже казалось естественным и единственно возможным, как дыхание. Артур молчал. Говорить не хотелось. Только чувствовать это зыбкое тепло, которое теперь казалось таким недолговечным. Он долго стоял неподвижно и опустил руки лишь когда раздался звонок в дверь — снаружи