Станция мёртвых сердец

ещё не до конца продравший глаза.
— Мистер Гарднер давно уже ждёт вас. Он не любит, когда так опаздывают.
Артур поёжился. Беспокойство горничной неприятно отдавалось в его собственном позвоночнике.
— Я сейчас выйду. Что ему нужно?
Элис удивлённо воззрилась на него и ничего не ответила, продолжив собирать сумку.
Костюм, предложенный Артуру, был первой удобной вещью, которую он надел с первого момента пребывания в этом доме. Он состоял из мягких замшевых брюк и свободной рубашки. Волосы предполагалось собрать в маленький хвостик. Увидев то, что получилось, в зеркале, Артур только хмыкнул. Он походил на персонажа какого-то фильма о благородных разбойниках.
— Быстрее, быстрее, — поторопила его Элис и, всучив в руки сумку, практически вытолкала за дверь.
Гарднер ждал внизу, держа в поводу двух осёдланных лошадей.
— Дэвид? — произнёс Артур, приподняв брови.
Хозяин выглядел непривычно хмурым.
— Я ведь предупреждал вас, чтобы бы вы были готовы.
Артур поморщился.
— Я не думал, что вы это всерьёз.
Он подошёл вплотную и осмотрел одну из лошадей.
— Надеюсь, вы умеете держаться верхом?
— Своевременный вопрос. Но как ни странно — да. А вот стрелять из этого, — он ткнул пальцем в притороченное к седлу духовое ружьё, — никогда даже не пробовал.
— Это не ваша задача. Забирайтесь.
Артур не сидел в седле с шестнадцати лет. Отец считал подобное умение необходимым для дворянина, но после окончания школы оно забылось так же благополучно, как и занятия фортепиано. Тем не менее он сравнительно легко взлетел в стремя и замер, пытаясь ощутить баланс. Артур не сразу заметил взгляд, которым смотрит на него Гарднер.
— Дэвид? — Артур поднял бровь.
— Вы восхитительны, — сообщил Дэвид.
— Благодарю. Это моя работа.
Гарднер мгновенно помрачнел.
— Мы договаривались, что вы не будете кичиться этим.
— Мы договаривались, что я не буду кичиться, но я не обещал врать самому себе и вам.
Гарднер промолчал. Вскочив в седло, он легко пришпорил коня и двинулся вперёд по аллее.
Артур выждал пару секунд, пропуская его вперёд, и направился следом.
Ещё не до конца рассвело, и парк покрывали рваные клочья тумана. На траве и кронах деревьев серебрились в первых солнечных лучах капли холодной росы.
Как бы он не относился к спутнику, Артур попросту не мог не наслаждаться происходящим. Всё это было настолько правильно… Будто он внезапно оказался дома после долгого путешествия.
— Дэвид? — позвал он, и тот замедлил ход. — Расскажите мне, что мы собираемся делать?
Гарднер с пару минут ехал рядом, но молчал. Видно было, что настроение его до сих пор не улучшилось. А затем начал говорить, и Артур с удивлением понял, что он не врал — Дэвид в самом деле был заядлым охотником. Он выбирался на такие прогулки раз в пару месяцев, если позволяло время, а иногда приглашал на них и друзей.
Гарднер долго жаловался на то, что многие охотники предпочитают фальшивку настоящей охоте — дичь выпускают слуги, и так называемому стрелку остаётся только не промахнуться в упор. Он любил всё настоящее.
— Мне нравится этот момент, — говорил он, — когда пуля входит в цель. Но он хорош лишь тогда, когда дичь дышит и борется, сопротивляется до последнего.
Артур смотрел на дорогу и молчал. Гарднер в самом деле знал довольно много интересных вещей, но все они слишком мало походили на то, как видел Артур мир вокруг. Дэвид будто бы был родом из того чудесного и давно переставшего существовать прошлого, к которому принадлежал когда-то и его отец.
— Вам не жалко дичь? — спросил Артур после нескольких минут тишины, а когда повернул голову, встретился взглядом с Гарднером.
— А вам? Ни за что не поверю, что вы жалеете глупых оленей.
Артур повёл плечами. Оленей он в самом деле не жалел.
— Мне жаль людей, которые попадаются вам на пути. Они всё же не так глупы.
Гарднер дёрнул плечами.
— Вы делаете всё, чтобы испортить мне удовольствие от вашего присутствия.
Артур вздохнул.
— Вы не понимаете, Дэвид… Я не делаю ничего. То, что вас так раздражает — и есть моё присутствие. Присутствие, которое Ретт любил…
Они снова замолчали. Упоминание Дугласа явно разозлило Гарднера ещё больше, но Артуру почему-то было всё равно. Он в самом деле не пытался добиться от Гарднера никакой реакции, просто говорил то, что хотелось сказать в этот момент.
— Я не верю. — сказал Гарднер твёрдо через некоторое время, — что вы так же грубо вели себя с ним.
Артур хихикнул.
— Поначалу было и хуже.
— И что же он делал?
Артур промолчал, вспомнив, как в первый раз