Станция мёртвых сердец

дочь. Шенна.
— При чём тут… — Ретт замолчал. — Он заставил тебя?
— Ничего не было, Ретт. Я клянусь. Я…
Дверь скрипнула, и он торопливо нажал «отбой».

Ретт протянул руку с телефоном перед собой. Пальцы дрожали.
Артур был жив. По крайней мере, если звонок не был галлюцинацией больного мозга.
Первым порывом было перенабрать номер, с которого он звонил. Вторым — включить камеру и попытаться выяснить, что произошло, когда связь оборвалась.
Ретт глубоко вдохнул и вместо этого набрал номер Танаки.
Трубку не брали долго. Ретт уже начинал свирепеть, когда услышал наконец осипший голос друга:
— Ретт?
— Разбудил?
— Да. Говори.
— Шенна Гарднер. Дочь Дэвида Гарднера.
Танака молчал. Лишь что-то негромко шуршало в трубке. Не дождавшись ответа, Ретт продолжил:
— Я не уверен в фамилии. Ты понимаешь, что я от тебя хочу?
— Да, — Танака прокашлялся. — Ты его нашёл?
— Он сам позвонил.
На несколько секунд наступила тишина.
— Ретт, только не пори горячку.
— Сидзу… Артур у озабоченного урода, который едва не разрушил мой бизнес. Если ты не найдёшь мне его девчонку к утру, я просто отправлюсь туда и продырявлю ему башку.
— Гарднеру или Эссексу?
— Обоим.
Танака вздохнул.
— Я сейчас начну поиск. Только не жди чудес. Если мы не знаем о ней, значит она, скорее всего, внебрачная. Фамилия может быть любой. А я не могу за пару часов прошерстить биографии всех женщин, с которыми когда-либо спал Гарднер.
— Постарайся, — Ретт нажал отбой и всё-таки включил камеру.
Ногти бессильно проскребли по столешнице, вспарывая дорогое дерево.

В дверях стоял Гарднер. Ухоженный, обаятельный, респектабельный — как всегда.
— Мы договаривались, что я приду сам, — сказал Артур спокойно, убирая телефон.
— Я опасался, что вы забудете.
После хриплого голоса Ретта от этого бархатистого баритона захотелось завыть.
— Вы мне напомнили. Благодарю. Может быть, теперь подождёте?
Гарднер усмехнулся, но уходить явно не собирался.
Артур покосился на телефон, всё ещё видневшийся из-под подушки.
Гарднер опустился на кровать и чуть наклонился, собираясь поймать губы Артура своими.
Юноша выскользнул и пересёк комнату.
— Дайте мне шанс, как я дал его вам, — сказал он, оказавшись на безопасном расстоянии.
Гарднер задумчиво смотрел на юношу.
— Шанс сбежать от меня?
— Я же пришёл сам.
— Я уже почти перестал в это верить.
Артур потянулся к бару и, достав оттуда бутылку вина, принялся искать штопор.
— Я не хочу, чтобы вы ничего не осознавали, — заметил Гарднер, но не шевельнулся.
— Это для вас.
Артур всё-таки нашёл штопор, открыл бутылку и, разлив вино по бокалам, вернулся к постели.
— За этот вечер, — сказал он тихо, когда Гарднер взял один бокал и сделал большой глоток.
Гарднер лишь пригубил вино и отставил бокал в сторону.
Артур чуть развернулся и опустил пальцы на колено мужчине.
Тот внимательно смотрел на него, но Артур ощутил дрожь под подушечками пальцев.
— Вы ждали этого?
Гарднер кивнул. Артур видел, как загораются его глаза.
Пальцы юноши продвинулись выше, чуть заметно сминая дорогой костюм и подбираясь к самому сокровенному.
Эта дрожь сама по себе вызывала лёгкое возбуждение, волну мурашек по всему телу. В этом не было ничего общего с тем, что он испытывал рядом с Реттом — находясь в его власти, подчиняясь от начала и до конца.
Сейчас он сам управлял всем.
Лёгкое движение руки, и Гарднер шумно выдохнул, как юнец, впервые коснувшийся женской груди.
Артур скользнул на пол и двумя руками резко развёл его колени. Взгляд его глаз встретился со взглядом карих глаз Дэвида, сейчас почти обжигавших своим безумием.
— Ещё… — выдохнул Дэвид. Когда пальцы Артура снова скользнули по внутренней стороне его бёдер, опасно приближаясь к ширинке.
Артур отчётливо видел, как напряглась промежность мужчины.
— Это стоит того, чтобы рискнуть жизнью маленькой Эби? — спросил Артур.
Он отчётливо видел, как Гарднер вздрогнул, но не дал тому возразить — голова его склонилась к напряжённому члену Дэвида и губы скользнули совсем рядом, лишь чуть не касаясь ткани.
— Ещё! — Дэвид требовал, но от его тона Артуру почему-то стало смешно.
Он отстранился и развязал пояс халата.
Гарднер замер, любуясь представшей перед ним картиной. Пальцы Артура