Станция мёртвых сердец

из директора крупного подразделения его превращают в секретаря?
— Никто из других сотрудников не позволяет себе исчезнуть с работы на два месяца.
— Напомню, что у меня был запланирован отпуск.
— Ваш отпуск был запланирован не для того, чтобы вы трахались с конкурентами!
Артур поднял брови и на лице его отобразилось торжество.
— То есть вы признаёте, что вас интересует с кем я трахаюсь, а не как я работаю?
Ретт встал и, обойдя стол, уставился на Артура вплотную.
— Мистер Эссекс, не зарывайтесь.
— То же я могу сказать и вам.
— Я ведь могу и аннулировать контракт.
— Аннулировать контракт — да. А вот договор купли-продажи аннулировать нельзя. Или вы считаете меня совсем идиотом.
Ретт поджал губы и впился в Артура внимательным взглядом, пытаясь понять, насколько тот серьёзен.
— Вы пытаетесь меня шантажировать?
— Я пытаюсь объяснить, насколько глупо вы себя ведёте. Если бы я хотел…
— Убирайтесь.
Артур тоже поджал губы и некоторое время просто смотрел на него.
Затем встал и двинулся к выходу.
Остаток дня Ретт с трудом мог справиться с яростью. Он отлично понимал, что сам просчитался, доверившись человеку, которого знал всего пару лет, но справиться с собой всё так же не мог. Он никогда не мог справиться с собой, если дело касалось Артура.
В пентхаус он поднимался мрачный и всё ещё злой, а, едва оказавшись внутри, почувствовал чужое присутствие.
Когда стройный силуэт отделился от стены, Ретт против воли обнаружил, как перехватывает дыхание.
На Артуре не было пиджака — только расстёгнутая до середины рубашка и просторные брюки. Руки он держал в карманах, а сам стоял привалившись к стене и наблюдал за лифтом из дверного проёма.
— Что вы здесь делаете? — спросил Ретт, останавливаясь.
— Зашёл переодеться, — сообщил Артур, — пролил кофе на рубашку.
Ретт окинул его оценивающим и злым взглядом.
— И решили, что можете прийти сюда?
— Решил, что если вы не поменяли код — значит я всё ещё могу прийти.
Ретт скрипнул зубами и шагнул вперёд. Такого Артура хотелось завалить на диван ещё больше, но злость от этого не становилась слабее.
— Ретт, прекрати, — сказал Артур тихо, и Ретт вздрогнул, внезапно и абсолютно отчётливо понимая, что хочет он куда большего.
— Не я начал, — сказал он жёстко, но Артур не дал ему продолжить.
Подойдя к Ретту вплотную, он опустил ладони ему на плечи, и Ретт обнаружил, что не имеет ни малейшей возможности их убрать — всё тело будто бы заледенело, и если бы сейчас Артур хотел не поговорить, а просто перерезать Дугласу горло, ему бы это отлично удалось.
— Я понимаю, как тебе больно.
— Неужели? — выдохнул Ретт, стараясь не обращать внимания на горячее дыхание, коснувшееся его уха. — Отойди.
Как ни странно, Артур послушался. Отодвинулся чуть и заглянул Ретту в глаза. Теперь уже он смотрел вполне серьёзно.
— Правда, Ретт. Я чуть с ума не сошёл от мысли, что ты не мой и никогда не будешь моим.
— И ты решил отомстить?
Артур сглотнул и кивнул.
— Я знаю, как это глупо. Я напился и… плохо соображал.
— Хочешь сказать, что если напьёшься — можешь повторить? — произнёс Ретт со злостью и тут же стряхнул руки, лежавшие у него на плечах, а затем, не глядя больше на Артура, прошёл в комнату мимо него и привычно уже упёрся лбом в стекло.
Артур сделал несколько шагов следом за ним и остановился в отдалении.
— Знаешь, сколько вечеров я провёл стоя вот так? — спросил он после долгой паузы, — стоял и думал о том, как хочу хотя бы просто увидеть тебя. А ты…
Ретт замолк и крепче вжался лбом в стекло.
— Я не спал с ним, Ретт. Я бы не смог. И я тоже думал о тебе. Всё время.
Рука его снова оказалась у Ретта на плече, но Ретт резко развернулся, стряхивая её.
— Врёшь. Всё время врёшь, Артур.
— Просто ты всё время не веришь, — Артур снова коснулся его плеча. Ретт не стряхнул его руку, и Артур решил, что можно придвинуться чуть ближе и коснуться лбом его ключицы. — Ретт, я не хотел, чтобы тебе было так больно. Я просто не мог тогда по-другому. Мне было… — он замолк, но Ретт продолжил за него.
— Тебе было плохо со мной.
— Не всегда! — Ретт снова вскинулся и заглянул ему в глаза. — Я был счастлив. Никогда не был счастлив так, как рядом с тобой. Но ты…. Боже, Ретт, а ты разве не понимаешь, что сделал? Я доверял тебе. Мне ничего было не жалко.
Ретт не ответил, и Артур медленно покачал головой.
— Нет, не понимаешь.
Он отстранился.
— Так будет всегда, да, Ретт? Тебе всегда будет можно, а я буду терпеть. Ты будешь решать, когда мы вместе, а когда нет. А я буду либо прощать, либо страдать.