Могущественный союзник Земли Эрхан весьма архаичен — эрханцы ведут дела только с теми, кто может похвастаться аристократическим происхождением. Для преуспевающего судостроительного магната Ретта Дугласа это — тупик. Но если у тебя самого нет благородных предков, почему бы не выступить от лица чужого рода? Ведь так легко нанять в помощники обедневшего мальчишку-аристократа. слеш, 18+
Авторы: СоотХэссе Нэйса
отдавать приказ.
— В банк, — мрачно бросил Дуглас, — отдам деньги.
Артур промолчал. Он молчал всё время, пока машина двигалась вперёд и до тех самых пор, пока она не остановилась у здания банка.
Только когда Ретт уже собрался выходить, Артур перекинул руку через него и ловким движением поставил дверь на фиксатор.
— Что, чёрт побери, значит «у Дугласа нет жены»?
Ретт посмотрел на него. Взором Дугласа можно было бы колоть орехи.
— Видимо то, что у меня её нёт.
Артур молчал, взглядом требуя продолжения, и в конце концов Ретт сдался.
— Я развёлся.
— Великолепно! И я, конечно, узнаю последним.
Дуглас, который уже перевёл было фиксатор в обратное положение, снова захлопнул дверь и повернулся к Артуру.
— А ты не спрашивал. Ни один чёртов раз.
Артур молчал.
— Когда? — спросил он после долгой паузы.
— Когда — что?
— Когда ты развёлся.
— Развод начался прошлым летом. Документы Жози подписала в этом июле.
— В июле, — повторил Артур медленно и прикрыл глаза, — до или после.
— Какая теперь разница?
Артур снова долго молчал, а потом пожал плечами.
— Зачем? — спросил он наконец.
— Ты правда хочешь, чтобы я сказал это вслух?
Артур покачал головой и открыл глаза.
— У меня голова от тебя болит, Ретт, — пожаловался он. — Каждый мой день ты превращаешь в какой-то взрыв Хиросимы. Неужели ты не можешь просто быть счастлив. Со мной?
— Счастлив с тобой? — в глазах Дугласа снова блеснула злость. — Как этот мальчик?
Артур поморщился и повёл плечом.
— Как этот мальчик, — сказал он тихо.
Ретт сжал кулак.
— Я давно уже не мальчик, Артур. И не буду бегать за тобой и соглашаться на то, что тебе не жалко мне отдать.
Артур прижал ладонь к глазам и глухо застонал.
— Убирайся к чёрту, — выдохнул он. — Вместе со своими деньгами. Убирайся — или отпусти меня.
Открыв глаза, он снова столкнулся с тем же тяжёлым взглядом и мрачной злой улыбкой, тронувшей только один уголок губ Ретта.
— Я тебя никогда не отпущу, Артур. Ты сам об этом просил.
Артур снова закрыл глаза и помотал головой.
— Тогда убирайся сам.
Какое-то время стояла тишина, а потом дверца хлопнула, и Артур понял, что остался один.
Ежедневные встречи давались обоим всё тяжелее. Если поначалу они казались возможностью поддерживать тонкую нить, всё ещё связывающую их, то теперь необходимость давать отчёт о каждом шаге и выслушивать соответствующие оценки и советы тяготила Артура всё сильней. Он давно уже не пытался заговорить о чём-либо, кроме новостей на производстве — сама мысль о том, чтобы открывать Дугласу то, что творилось у него в душе — казалась абсурдной. Во-первых, Ретт стал казаться совсем чужим. Куда более чужим, чем в первые дни их знакомства. Во-вторых, Артур слишком хорошо помнил тот вечер девятого октября, когда выложил всё, что чувствовал и оказался — в буквальном смысле — в луже грязи.
Нечто похожее испытывал и Дуглас. Ощущение, что он сделал всё, что мог, не покидало его. Ради Артура он отпилил от своей жизни огромный кусок под названием Жози, ради него перестроил всё производство, чтобы удержать напор Гарднера. Однако Артура у него не было. Оставалось, пожалуй, лишь одно средство, но Ретт опасался, что пущенное в ход — оно окончательно порвёт натянутую до предела нить их отношений — особняк. Давить на эту болевую точку он не хотел, потому что в последнее время Артур становился всё более непредсказуемым. Оба они слишком хорошо понимали, что Эссекс может нанести ответный удар.
Всё, что мог сделать Ретт — это пытаться держать Артура при себе, но даже это получалось не слишком хорошо. Тот всё чаще присылал вместо себя с отчётами секретарей.
Бессилие доводило до исступления.
Несколько раз удавалось вытащить Эссекса на приёмы — как правило, Артур отделывался словами о необходимости доделать какие-то дела, причём каждый раз они в самом деле были необходимыми и срочными. Но, оказавшись в свете, Артур всегда вёл себя так, будто всё происходящее текло мимо него. Держался высокомерно вежливо как с гостями, так и с самим Реттом. Если первое Ретт мог стерпеть, то второе в сложившейся ситуации воспринималось как откровенная наглость.
Ретт же после развода не желал лишний раз показываться в одиночестве, — охотников до его денег стало слишком много, и сейчас было самое время заявить нового фаворита, чтобы убить чужие тщетные надежды раз и навсегда. Искать мальчика по найму Ретт больше не желал, тем более, что это не решило
