Станция мёртвых сердец

Это же место скорее походило на погреб из старого фильма ужасов.
Горло пересохло. Артур высунул язык и попытался облизнуть губы. Тут же почувствовал незнакомый неприятный привкус. Вспомнилась ещё одна деталь — так же неприятно пахнущий белый платок у самого носа.
Артур попытался чуть повернуть голову, и мир тут же раскололся на тысячу осколков. Он вернул голову в прежнее положение и замер, выжидая, пока пройдёт боль.
Ретт… Если бы только Ретт знал, где он… Артур снова осторожно попытался повернуть голову в поисках камер. Эти чёртовы штуки были напиханы повсюду, но только не там, где были действительно нужны.
Затылок опять взорвался болью, и он закрыл глаза.
Ретт… Если он узнает — то придёт. Придёт даже теперь, когда между ними чёрт знает что… Только бы найти способ сообщить ему. Ретт будет орать. Ретт запретит иметь свою охрану, но даже так — Артур всё бы отдал за то, чтобы кто-то — как раньше — доложил ему обо всём. За то, чтобы Ретт нашёл его.

Гости появились спустя вечность. Двое мужчин в пропотевших майках, похожих на фермеров из какого-то исторического фильма — большие, мускулистые, неухоженные. Лица обоих скрывали чёрные маски.
— Очнулся, — один из вошедших поддел щёку Артура ладонью. — Давай, не делай мозг, действие этой дряни закончилось давным-давно.
— Кто вы? — голос хрипел, и Артур снова попытался облизнуть губы.
— Я Арни, а это — Трэш, это всё, что тебе надо знать.
— Похожи, — выдохнул Артур.
— Слышь, Арни, он ещё и юморит.
Тот, кого звали Арни, повернул голову Артура к себе и склонился к нему. Глаза у него оказались зелёные, белки покрывала кровавая паутинка.
— Сейчас посмеёмся вместе, — сообщил он томно и поймал губы Артура своими.
— Эй, эй! Ещё же не начали.
— А когда начнём, уже тошно будет, — ответил Арни и отодвинулся, — значит так, красавчик. Мы скорее всего не будем тебя убивать. Если ты выучишь правила на зубок. Дошло?
Артур промолчал.
— У нас тут запланированы съёмки небольшого кино. Тебе надо просто хорошо сыграть свою роль. Да ты не дрейфь, будет нетрудно и ничего нового — просто подставляйся и стони.
Артур сжал зубы. До него начинало доходить.
— Зачем? — спросил он.
— Один человек хочет доказать другому человеку, что тот не всесилен. Дошло?
Артур медленно кивнул.
— Мы можем договориться?
Арни переглянулся с Трэшем и коротко хохотнул.
— Всё, что ты можешь нам предложить, парень, мы сейчас возьмём сами.
— А если он заплатит?
Двое снова переглянулись, и теперь усмехнулся Трэш.
— Моя мама говорила, лучше синица в руках… к тому же, он и так заплатит за твою жизнь.
Артур закрыл глаза и сжал кулаки.
— Это невозможно, — прошептал он, но никто не обратил внимания на его слова.
— Ну чё, кто ставит камеру? — услышал он краем уха. Началась недолгая перепалка.
Артур лежал, зажмурив глаза, с силой вжимая ногти в ладони, надеясь, что это поможет проснуться, но не помогало — происходящее было реальностью.
— Эй, гаврик, — кто-то легко похлопал его по щеке, и, открыв глаза, Артур увидел, что в комнате уже четверо. В лицо ему смотрел тускло поблёскивающий в неверном свете объектив камеры. — Скажи пару слов, пока можешь говорить.
— Что сказать? — спросил он, всё ещё пытаясь совладать с голосом.
— Даю вводную. Твой папик на том конце провода. Ну не знаю… признайся ему в любви, что ли. Губки облизни.
Артур поймал себя на том, что в самом деле пытается облизнуть губы — и тут же замер.
— Ну!
— Ретт, просто не смотри. Просто выключи и…
— Хватит, сойдёт.
Камера отодвинулась. Артур ощутил, как кто-то дёрнул его за ноги, загибая их вверх. Одна из фигур оказалась между его широко разведенных бёдер. Артур различил звук плевка, и что-то влажное упало ему на промежность. От понимания того, что это, к горлу подступила тошнота.
Ему никто не мешал. Казалось, палачам было попросту всё равно. Головка члена коснулась входа, и, размазав плевок, насильник ворвался внутрь.
Артур зажмурился и отвернулся в сторону, чувствуя, что его сейчас вырвет.
Мужчина задвигался резко и, судя по всему, без особого удовольствия, за что тут же удостоился окрика «режиссёра»:
— Эй, Бари, где душа?
— Да он как бревно, откуда тут душе взяться?
— Давай не выступай. Сам не можешь, так других пусти, — это уже знакомый голос Арни.
Пока двое препирались, четвертый подошёл к Артуру с другой стороны и надавил на щёки двумя пальцами. Почувствовав боль, Артур открыл глаза и увидел прямо перед собой раскачивающийся полувставший член. Он крепче сжал