Станция мёртвых сердец

говоря уже о том, что урожая в этом году не будет, и в следующем скорее всего тоже. Ума не приложу, насколько в минус я уйду к следующей зиме.
Дуглас кивнул.
— Теперь понял. Если что-то нужно…
Бёлер покачал головой.
— Спасибо, у меня пока есть надёжные кредиторы. Но появляться в свете, сам понимаешь, желания нет.
Бёлер мотнул головой и изобразил на лице улыбку, всё такую же тёплую, но несколько более грустную.
— А у тебя как дела?
Дуглас прокашлялся. На фоне сказанного Бёлером его проблемы казались надуманными, и всё же они никогда не скрывали друг от друга ничего — не стоило начинать и теперь.
— Эрхан не идёт на контакт, — Дуглас вздохнул, глотнул виски и покатал его на языке, — знаешь, иногда я думаю, лучше бы мы…
— Тихо, — прервал его Бёлер.
Дуглас кивнул.
— Само собой. И всё же мне не слишком нравится, что ни одну серьёзную сделку нельзя провести без их контроля.
— Давай не будем об этом, — попросил Бёлер. — Если хочешь, встретимся где-то в более спокойной обстановке. Но не… — он обвёл взглядом зал, демонстрируя свои сомнения, и Дуглас кивнул.
— Приезжай ко мне на Асторию. Обещаю, ничего светского не будет.
Бёлер кивнул.
Ещё какое-то время они говорили о политике, стараясь не касаться по-настоящему серьёзных вопросов, а затем Дуглас попрощался и двинулся к выходу. Артур последовал за ним.

Всю дорогу до космопорта они молчали, а уже на борту Артура прорвало.
На любую попытку заговорить он реагировал своей вечной аристократической вежливостью, будто нарочно пытаясь заставить Дугласа чувствовать свою вину.
Дуглас продолжал свирепеть.
— Кто-то ещё предложил вам работу? — спросил Дуглас, когда они уже были на полпути к Астории.
Артур вскинул взгляд и прищурился.
— Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть?
Дуглас тоже прищурил взгляд и скрипнул зубами.
— Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите.
— Прошу прощения, если я вас разочаровал, — Артур отвернулся к окну.
Именно этого, ухода от любых попыток объясниться, Дуглас не выдержал.
Встав с кресла, он наклонился и рванул Артура вверх за одно плечо.
— Ты никуда от меня не уйдёшь, — прошипел он, подтягивая того поближе к себе и внимательно глядя в глаза. Отчего-то хотелось слиться с этими глазами, смотреть ими, стать одним целым. Тело Артура было таким лёгким в его руках, словно кости юноши были полыми изнутри.
— О… Что же вы сделаете, засудите меня до смерти?
— Скорее посажу на цепь, — Дуглас рванул Артура через стол и почти швырнул к барной стойке. Он видел как кое-как, не до конца сгруппировавшееся тело ударяется о неё и чуть оседает. Затем как пытается подняться, сжимая правой рукой локоть левой, и не успевает — эти попытки были смешны. Артур был всего лишь мальчишкой, а он — прошедшим войну бойцом.
Быстрее, чем Артур смог встать на ноги, Ретт обошёл полукругом барную стойку и волоком, сшибая по пути стаканы, перетащил его на свою сторону.
Артур смог лишь судорожно выдохнуть. Глаза его, глядящие на Ретта, наполнял страх.
— Что ты так бережёшь, а Эссекс? Думаешь, девственная задница будет стоить больше пользованной?
Он уже не видел, как дрогнули губы юноши, потому что смотрел на жилку, пульсирующую в вороте его рубашки.
Дуглас дёрнул в стороны её полы, срывая пуговицы и, схватив Артура за бока, чуть приподнял, усаживая на барную стойку. Навис над ним и впился губами в нежный розовый сосок, будто бы не знавший прикосновений чужих губ.
Артур стонал, и Дуглас не хотел знать, что стало причиной — удовольствие или боль. Он насыщал свою жажду и свою злость, но ему всё ещё нужно было придумать этому причину.
— Тебя никто не купит, Эссекс. Я так тебя растяну, что тебя уже никто не захочет. Ты станешь такой же пользованной шлюхой, как и множество других.
Он окончательно сорвал рубашку вместе с пиджаком, последний раз впился зубами в молочно-белую кожу на груди Артура и рывком перевернул его, заставляя опереться о стойку руками. Плечи юноши дрожали, ещё сильнее разжигая пламя внутри него.
Дёрнув Артура за бёдра, Дуглас обхватил его живот, провёл по нему ладонями, так что мышцы под пальцами запульсировали в ритме сердца, а затем двумя рывками расстегнул ремень и, царапая ногтями узкие бёдра, сдёрнул вниз брюки.
Ягодицы Артура были трогательно поджаты, но именно сейчас это заводило только сильней.
Дуглас развёл их руками и уставился на сжатое до предела колечко. Повинуясь новому желанию, приник к нему, проникая внутрь языком. Артур издал громкое «Ох» и выставил бёдра ещё дальше назад,