Станция мёртвых сердец

начинает падать в ту пропасть, из которой выбрался с таким трудом. Он ловил себя на том, что сидел и прокручивал в голове воспоминания, и лишь когда раздавался звонок телефона или рядом оказывался Дэрек, понимал, что прошёл уже час или два. Это состояние Артуру не нравилось. Он ценил своё время. Он слишком многого ещё хотел добиться, чтобы вот так просто застрять в невесомости и утонуть в прошлом.
Музыка Адамса — настоящая, а не та, которую он играл для Рюэля — неожиданно оказалась отличным катализатором для этой сладкой комы, и лишь на краю сознания сейчас оставалось висеть чувство, что это неправильно.
«You are stuck in my heart» — протяжно сообщал человек, с которым Артур провёл больше двух лет, глядя ему в глаза. Человек, который ни разу не обидел его и не заставил сомневаться в себе. В этом не было любви, впрочем — кто знает — может, и была? Может это и есть любовь, а то, что было раньше — просто безумие, одержимость, как сказал доктор Бейли. Но слыша эти слова и хриплый голос, пробиравшийся под кожу, Артур мог думать только о том, кто в самом деле пронзил его сердце раз и навсегда. Боль возвращалась, а вместе с ней оживало что-то внутри, и как бы Артур не сжимал кулаки, заставить чудовище, поднимавшее голову на дне его души, снова погрузиться в летаргию он не мог.
Он залпом осушил бокал. Артур знал, что Дэрек обидится, не увидев его в зале, но сидеть неподвижно и слушать звучание струн, разрывавших душу, не мог. Нужно было освежиться. Хотя бы. Чтобы вернуться и снова изображать равнодушие.
Он встал и осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание, направился к выходу, но замер на полпути, увидев за одним из столиков знакомое лицо. Снова. Джереми Уоткинс.
Артур огляделся кругом в поисках его спутника, но не обнаружив того, не удержался — подсел за столик к юноше и, поймав проходившего мимо официанта, отсалютовал Джереми бокалом.
— Мистер Уоткинс, — сказал он вместо приветствия.
Джереми оторвал взгляд от сцены и посмотрел на него. Сейчас он мало походил на того мальчика на фотографии, и Артур с трудом понимал, что нашёл в нём Ретт. Да, лицо Уоткинса было правильным, но каким-то холодным, а глаза казались тусклыми, несмотря на голубоватый цвет зрачков. Они будто выгорели на солнце, и Артур не видел в них ничего кроме скуки.
— Да, а вы?
Артур задумался и глотнул вина, стараясь выгадать себе несколько секунд на размышления. Мальчик мог знать о нём. Несколько лет назад о нём не знал только глухонемой.
А впрочем… он окинул оценивающим взглядом мальчишку, которому едва ли было больше двадцати и спокойно сказал.
— Артур Эссекс, глава издательского дома «Esseks-in-line».
Мальчик, похоже, заинтересовался. Он полностью повернулся к Артуру, забывая о сцене, но по его взгляду Артур тут же понял, что имя его Уоткинсу ничего не говорило, и с облегчением улыбнулся. «Дурная слава так же не вечна, как и настоящая», — промелькнуло у него в голове.
— Очень приятно. Вы меня знаете? — спросил Уоткинс, тоже начиная улыбаться. Глаза его немного ожили.
— Я видел ваше фото, — Артур достал из нагрудного кармана снимок, который не давал ему покоя последнюю неделю и положил его на стол. Глаза Уоткинса вспыхнули, и теперь Артур в самом деле увидел тот же взгляд, который запечатлел Франц. — Оно попало ко мне случайно.
— Но, видимо, произвело на вас впечатление, — предположил Уоткинс, фальшиво опуская взгляд и изо всех сил стараясь изобразить смущение.
— Не то слово, — признался Артур и убрал фото в карман.
— Это часть большой фотосессии для «Дуглас корп». Ретт… мистер Дуглас планирует использовать эти снимки для рекламной кампании новой линии элитных яхт.
Артур хмыкнул и откинулся на стуле. Мальчишка не был дураком. Это он видел точно. Вся его наивность была хорошо отрепетированной и давно знакомой ролью. Хотя взгляд… Тому, кто смог бы изобразить такой взгляд, нужно было играть Шекспира, а не сниматься в рекламе.
— А другие проекты у вас есть? — спросил Артур с интересом.
Уоткинс торопливо отвернулся, теперь уже абсолютно искренне не желая смотреть Артуру в глаза.
— Я бы мог кое-что предложить, — сказал Артур задумчиво.
— Что именно? — спросил мальчик немного грустно.
Артур снова спрятался на несколько секунд за бокалом вина, размышляя, что именно он мог бы предложить.
— Ваше лицо чем-то цепляет, — соврал он вдохновенно, но Джереми явно тут же заметил фальшь. Артур заподозрил, что такие невнятные предложения он слышит не в первый раз и пошёл ва-банк. — Как насчёт линейки рождественских открыток? Мне кажется, из вас получится очень симпатичный снежный ангел.
Уоткинс слабо улыбнулся, на лицо его вернулась тень заинтересованности,