Станция мёртвых сердец

почти нанизываясь на мягкий язык.
Ретт куснул натянутую кожицу, заставив Артура просительно дёрнуть бёдрами, и облизнул белоснежный вход ещё раз. Артур весь был словно карамелька, которую хотелось попробовать на вкус. Даже здесь он был вкусным, молочно-белым и пах этой чёртовой корицей будто пасхальный кролик.
Ретт сложил вместе два пальца и чуть заметно надавил ими на сжатую дырочку, а затем лизнул её языком.
Со стороны столешницы послышался новый «Ох» и впадинка просительно расступилась.
Дуглас не торопился, наблюдая, как пульсирует уже готовый к продолжению анус, когда расстаётся с его языком. Насладившись зрелищем сполна, он встал и, придерживая бедро Артура одной рукой, расстегнул ремень. Высвободил член и прижал его к пульсирующему анусу.
— Не надо, — пробормотал Артур, и дырочка запульсировала сильней, окончательно сводя Дугласа с ума.
Он толкнулся внутрь, но Артур вдруг дёрнулся с такой силой, будто боялся, что его сейчас убьют.
Дуглас перехватил его руку, судорожно бьющую по столу, в непонятном и бессмысленным протесте, но Артур вывернулся и даже успел развернуться к нему лицом, прежде чем Ретт снова поймал его в тиски, коленом раздвинул неожиданно послушные бёдра, приподнял и так — навесу, целиком насадил на свой член.
Артур закрыл глаза и издал ещё одно громкое «Ах…». Он обмяк, становясь похожим на тряпичную куклу, но Дугласу было уже всё равно. Он вышел почти до конца и вонзился внутрь податливого тела ещё яростнее.
Ретт яростно вдалбливался в него, не видя вокруг ничего, не слыша всхлипов и стонов.
Только когда безумное и безнадёжное удовольствие взорвалось в паху, он заметил холодный пот, бегущий по вискам, обмякшее в руках тело и судорожно сжимавшие его бёдра.
— Артур… — выдохнул он и сам едва не рухнул на барную стойку под весом внезапно ставшего неимоверно тяжёлым тела в своих руках. — Артур, прости.
Страх был таким, что он уже не знал, стучит ли сердце так безумно от только что пережитого удовольствия, или от вновь подступившего ужаса.
— Артур, я не хотел, — он осторожно усадил Артура на край стола и попытался заглянуть ему в глаза, но не смог. Артур приник к его телу, будто потеряв сознание, а лоб упал на плечо Дугласу.
Когда Дуглас попытался отстранить его от себя, по телу Артура пробежала дрожь, а руки — Дуглас заметил их только что, — лежавшие на его плечах напряглись, цепляясь за его шею.
— Не надо… — прошептал Артур.
— Артур, прости…
Он снова попытался оторвать дрожащее тело от себя, но не смог.
— Не надо… Не отпускай меня… Пожалуйста, Ретт…
Ретт шумно выдохнул. С ног до головы его окатило волной ещё не сформировавшегося до конца осознания и полного неверия.
— Артур…
— Нет…
Ретт опустил руки ему на спину и провёл по ней снизу вверх до самых плеч, а потом обратно, и остановился на уровне лопаток.
— Я здесь, — сказал он тихо, — здесь, здесь, здесь. Чего ты боишься, Артур?
Тот покачал головой, всё ещё не отрываясь от плеча Дугласа.
— Я не хочу к ним, Ретт. Ни за что… Ни за какие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то трогал меня. Мне всё равно кто.
Ещё одна волна, на сей раз холодная, окатила Дугласа.
— Прости, — повторил он вымотано, отчаявшись разобраться в том, что происходит. — Я бы подождал. Правда. Я и не думал, что ты сможешь настолько меня довести.
Артур оторвался наконец от его плеча и поймал его взгляд. Дугласу стало вдруг мучительно стыдно за эти покрасневшие глаза и слипшиеся от влаги ресницы.
— Никто, кроме тебя Ретт. Никто, кроме тебя.

Артур проснулся и обнаружил себя скрючившимся в кресле в отсеке Дугласа. Подлокотник был убран, и он сидел боком, закутанный в одеяло и привалившийся спиной к стене.
Он открыл глаза и какое-то время смотрел в потолок. Затем невдалеке зазвенело, будто кто-то размешивал в стеклянном стакане чай, и Артур чуть повернул голову.
Всего миг, и он встретился со взглядом Дугласа.
Ретт стоял с каким-то стаканом в руках и в самом деле размешивал в нём слегка подкрашенную оранжевым жидкость. Увидев, что глаза Артура открылись, он мгновенно замер. В глазах Дугласа был страх — такой же страх, как, наверное, и у него самого.
Артур повернул голову и снова уставился в потолок.
Ложка звякнула ещё раз, и он ощутил, как касается губ тёплое стекло.
— Выпей, — голос Дугласа чуть хрипел.
Артур не шевелился.
Дуглас подержал стакан ещё пару секунд и поставил на стол. Поймав руку Артура, он сжал её в своей, и тот не попытался отстраниться. Ретт решил,