Станция мёртвых сердец

Карлос кивнул, встал, постоял некоторое время, глядя на Дугласа, и вышел.
Артур поджал губы, но промолчал. Садиться в кресло, нагретое Мартином, не хотелось, и он опустился на постель рядом с Реттом.
Ретт посмотрел на него и чуть заметно усмехнулся.
— А говорил, никого не пускают.
— Не доглядел.
Пару секунд Ретт смотрел на него и почти улыбался, а потом вздохнул и, снова помрачнев, уставился в потолок.
— Он просмотрел данные о фирме Бёлера.
Артур кивнул, показывая, что ждёт продолжения.
— Клаус почти обанкротился шесть лет назад.
— Эмбарго.
Ретт с удивлением посмотрел на него, а потом снова отвернулся.
— Да. Плантации пострадали из-за эрханцев, и именно Эрхан отказывался с ним торговать. А потом вдруг выплыло это дело с истребителями — я так думаю, переворот планировался уже тогда, и они поставили Бёлеру ультиматум. Или сам Бёлер вышел на них. В общем, дело у него пошло на лад, но это, в сущности, не удивительно. Не понимаю, почему он не рассказал мне этого ещё тогда.
Ретт замолчал, а через какое-то время продолжил.
— Я вообще многого не понимаю. Я тебе не слишком много рассказывал о том, что он значил для меня… но мне всегда казалось, что Бёлер — это то, что не уйдёт из моей жизни никогда. Сам не знаю, почему… Мы же почти вместе строили эту его чёртову фирму. Земли у него были, а как организовать производство, он не знал. И очень боялся, что ничего не выйдет, потому что тогда он не смог бы жениться на… На Констанс. Она была красивая. Младше Жози на два года. И какая-то, знаешь… Как чёрная птица. Летящая. Не такая резкая, как Жози. Констанс будто бы не была приспособлена для жизни. И я прекрасно понимаю, что брак с тем, у кого есть деньги, был для неё единственным выходом. Но это не помогло. Не знаю, что там у них произошло. Она умерла от передозировки наркотиков семь лет назад. Выжгла лёгкие дотла. Зачем?… Зачем красивой, состоятельной женщине гашиш? А теперь Клаус вдруг заявляет мне, что он хотел быть с Жози… Что я был нужен только за тем, чтобы отвлечь Констанс, — Ретт вздохнул. — Спустя пятнадцать лет, когда я с ней уже развёлся, это — самое время для таких новостей. Почему бы было не сказать мне тогда. Не знаю, на самом деле… может… Может, вместе они были бы счастливы? Хотя я бы не отдал её тогда. Ни тогда, ни потом. Да и, чёрт бы его побрал, когда он звонил мне после смерти Констанс… я не верю, что он её не любил. Так не говорят о том, кого не любят.
Ретт замолк, а через какое-то время продолжил.
— Я не понимаю. Просто не понимаю, что я сделал не так.
— Ничего, — сказал Артур тихо и осторожно коснулся пальцами его запястья, не желая спугнуть этот недолгий миг доверия. — Ничего ты не сделал не так. Он такой человек, Ретт. Прости, но я думаю, что он погубил Констанс. Как тебе сказать… Есть люди, в которых плещется желчь. Им всегда мало того, что у них есть. Они начинают ценить это, только потеряв, а когда обретают снова — хотят большего. Он хотел твою жену, потому что она не принадлежала ему. Потому что она не принимала наркотики. А потом потому, что она просто была жива. И, прости меня, я не думаю, что хоть раз за пятнадцать лет он заметил, как она мучает тебя. Ты сейчас рассказал, как ты помогал ему, но ни разу не упомянул, как бы он помог тебе.
— Он дал мне шанс познакомиться с Жозефиной. Он привёл меня туда, куда я никогда не попал бы без него. Он дал мне возможность наладить торговлю с Эрханом.
— Ретт… Послушай себя. Он тебе сам сказал, что привёл тебя лишь потому, что это было нужно ему самому. Также и с этой афёрой с Эрханом. Он хотел выкарабкаться сам. И снова за твой счёт. Сколько ещё было таких случаев?
Ретт покачал головой.
— Не знаю. Не хочу в это верить.
— А придётся. Я никогда не говорил, но когда мы с тобой разошлись в первый раз, он хотел перекупить меня. Тихо! — заметив, как Ретт рванулся вперёд, Артур поймал его плечо и уложил обратно. — Не в том смысле, Ретт. Меня всё-таки хотят трахнуть не все твои друзья. Его интересовала моя работа. Он просил меня уйти из «Дуглас корп» или начать шпионить для него. Говорил, что это для твоей же пользы, но как бы я не был наивен, всё-таки что-то понимал и тогда.
— Почему ты не сказал сразу?
— А ты бы мне поверил? — Артур криво усмехнулся, — ты даже спустя три года всё ещё верил ему, а не мне.
— Да, — Ретт опять отвернулся к потолку.
Теперь уже Артур целиком сжал его руку и продолжил.
— Ты не дурак. Такое бывает. Знаешь, я тоже верил Карлайлу. Конечно, я знал его не двадцать лет, и всё же… Для меня это была настоящая дружба, пока однажды он не пришёл ко мне, как к другу, и не отымел, как шлюху.
Ретт безрадостно усмехнулся.
— Ну да. Чем-то похоже.
— Похоже, Ретт. Просто… ты действительно