Станция мёртвых сердец

умеешь любить до конца. Без границ. И ты прав, если бы ты был другим, я бы не влюбился в тебя.
Артур крепче сжал ладонь Дугласа, и ему показалось, что тот тоже немного стиснул пальцы, однако Ретт всё ещё продолжал смотреть в потолок.
— Он хотел избавиться от тебя, — продолжил Ретт через какое-то время. — Значит, всё-таки я во всём виноват.
— О чём ты?
Ретт медленно повернулся к нему.
— Похищение. Он сказал… — Ретт замолчал.
Артур закрыл глаза и вздохнул, заставляя себя успокоиться. То, что до сих пор было лишь подозрением, обретало плоть, и это принесло неожиданное облегчение. Артур улыбнулся, неожиданно для самого себя поняв внезапно, что больше ему не придётся смотреть на десятки знакомых с подозрением, не зная, за чьей доброжелательной маской таится лицо похитителя. А затем Дуглас отобрал у него руку, и Артур ощутил прикосновение шершавых пальцев на шраме. Никто и никогда не касался его, даже Дэрек. Когда-то давно Артур просто отказался об этом говорить, и Дэрек больше не спрашивал, делая вид, что красной полосы не существует. Но она была. Только двое знали о том, что она значит для Артура. И когда пальцы коснулись шрама, он резко открыл глаза, вглядываясь в лицо Ретта и привычно отыскивая в нём отвращение, но встретил только боль.
— Это потому, что я использовал тебя, — сказал Ретт тихо.
Артур вздрогнул. Этих нескольких слов оказалось достаточно, чтобы он увидел картину, которую только что выстроил для себя Ретт, но Дуглас уже продолжал.
— Он хотел избавиться от тебя, потому что я доверил тебе то, что не доверил ему. Не надо было вводить тебя в «Дуглас корп».
— Нет, Ретт! — Артур перехватил его руку и сжал. — Я благодарен тебе. Ты поверил в меня. Ты дал мне возможность начать собственную жизнь. Если бы не ты, я бы… Не знаю, что бы мне оставалось? Искать другого покровителя, как… как твоему Джереми.
Ретт медленно покачал головой и слабо улыбнулся.
— Джереми никогда не хотел большего. Ты… Это всегда было видно. Тебе было бы мало просто постели. Но лучше бы так, чем позволить Бёлеру так изуродовать тебя.
Артур покачал головой и прижал к щеке ладонь Ретта.
— Ты не виноват. В этом — точно. Я много думал об этом и мог бы назвать десяток причин, почему это произошло, а теперь к ним прибавилась ещё одна, но сейчас не надо об этом. Всё прошло.
— Я тоже… нашёл десятки причин. И я всегда знал, что пристрелю того, кто сделал это с тобой.
Артур улыбнулся одним уголком губ.
— А ты не думал, что я хочу сделать это сам?
Ретт ответил такой же грустной улыбкой. Он чуть шевельнул пальцами, поглаживая бархатистую кожу на скуле, которой не касался так давно. Артур прикрыл глаза, и Ретт был уверен, что видит, как он тянется навстречу этому касанию. Он позволил себе наслаждаться этим мгновеньем ещё секунду, а затем убрал руку.
— Ты не позволишь мне простить Клауса, ведь так?
Артур резко открыл глаза и внимательно посмотрел на него.
— Нет, — жёстко сказал он, — не позволю. Даже не из-за того, что он сделал мне. Из-за того, что он сделал с тобой и ещё может сделать нам. Его надо выдать, Ретт. Но стоит ему оказаться в Агентстве, как он запоёт, и петь он будет о нас с тобой.
Ретт замер. Пальцы его всё ещё чуть касались щеки Артура. Он молчал.
— Ты не веришь? — спросил Артур.
— Не знаю.
— У тебя два дня, чтобы поверить, Ретт. Ко вторнику дело должно быть решено. Но если этого не сделаешь ты, это сделаю я.

— Пить хочется ужасно.
— Подожди, — Артур подошёл к небольшому переносному холодильнику и, открыв крышку, покопался внутри. — Малиновая или лимонная?
— Всё равно.
Артур достал желтоватую бутылку газировки и, наполнив стоявшую рядом чашку, подошёл к Дугласу. Присел рядом, приподнял его за плечи и помог сделать глоток.
— Как младенец, — фыркнул Дуглас и снова приложился к краю кружки.
Артур ничего не ответил. Ретт уже почти не спал и теперь в основном бесился или требовал отпустить его куда-то, куда — он не знал и сам, потому что подвижность нижней части тела всё ещё не вернулась, да и просто сидеть, как и обещал врач, он почти не мог.
Скука брала своё, и он постепенно перестал огрызаться на Артура, ограничившись короткими ссорами с сестрой. Артур обнаружил простой, но весьма действенный способ шантажа — книги. На четвёртый день он попросил Милфорд привести ему что-то почитать, потому что сидеть без дела, пока Ретт спал, было уже невыносимо. А через некоторое время начал читать Ретту вслух.
Вкусы, как и предполагал Артур, у них были абсолютно разные. Ретт не любил классику, исторические романы и всем жанрам предпочитал детективы. После нескольких