Станция мёртвых сердец

перепалок они сошлись на Агате Кристи, хотя Ретт постоянно возмущался глупостью детективов и явно не был в восторге от атмосферы старой Европы.
Чтение помогало ему не думать, и это безмерно радовало обоих. Если же случалось так, что Ретт просыпался, пока Артур дремал, в голову неизбежно лезли мысли о собственной беспомощности. То, что без посторонней помощи он не может даже попить воды, выводило из себя. И в то же время чуть позже Ретт обнаружил, что весьма приятно просить пить именно у Артура. Были, конечно, и такие потребности, для которых он предпочёл бы позвать медсестру, но такой вызов в госпитале был весьма затруднён, персонала не хватало, так что приходилось скрипя зубами позволять Артуру помогать и в этом. После этого Ретт обычно долго молчал, сгорая от стыда, а Артур либо читал ему, делая вид, что не замечает мрачного настроя, либо просто устраивался у него за спиной, прислонял к груди и гладил по волосам, борясь с желанием коснуться губами сильной шеи и погружаясь в эти невесомые, но такие приятные ощущения, когда короткие чуть жестковатые прядки проскальзывают между пальцев.
После очередного осмотра, перевод врач потребовал отложить хотя бы на неделю, и Артур не стал спорить, так же безапелляционно передав его слова Ретту.
Дуглас бесился долго и шумно, пока не добился личной встречи с Симмонсом. Он кричал ещё долго, но врач был на удивление равнодушен к такому проявлению чувств, а тот факт, что кроме крика он не может позволить себе ничего, бесил Ретта ещё сильнее.
В конце концов он выдохся и смирился, только потребовал выдать ему телефон.
После недолгой консультации Симмонс и Артур сошлись на том, что телефон можно выдать, но только на время, что вызвало у Дугласа новый приступ ярости. Получив заветный прибор, он тут же набрал номер Танаки и все свои отведённые пять минут слушал новости. Танака брался оттянуть арест ещё на неделю, но уже позже, когда трубка перекочевала к Артуру, посоветовал нанять адвоката и как можно скорее.
К концу второй недели рана уже не болела, но сидеть Ретт всё так же почти не мог. Однако говорить об этом ни Артуру, ни Симмонсу он не стал, не без оснований подозревая, что правда может привести к новой отсрочке.
В итоге документы всё-таки были подписаны, а около полудня Артур вкатил в палату дорогую коляску, которую выбирал всё утро.
Ретт посмотрел на приспособление с презрением, тем не менее как только Артур подкатил её к кровати, он попытался перебраться в неё и тут же согнулся от боли.
— Ретт, стой! — Артур поймал его подмышки и уложил обратно. — Ну вот… отдыхай теперь. Никаких резких движений, и как только станет больно, ты говоришь мне, хорошо?
— Да, — мрачно выдохнул Ретт, дожидаясь, когда пульсирующая боль в спине стихнет. Затем послушно протянул вперёд руки, позволяя Артуру приподнять себя и тут же отводя глаза.
Артур осторожно усадил его в кресло. Боль ещё не проснулась, но Ретт знал, что она вот-вот придёт снова. Но то, что он неспособен сесть сам, пока волновало его куда больше.
Артур опустился на корточки перед креслом, устанавливая его ноги на подставку, а затем осторожно коснулся коленей. Проследил за выражением лица Дугласа и не заметив на том боли, уже более уверенно перенёс на них вес.
— Ретт… — позвал он.
Ретт мрачно покосился на него.
— А мне нравится, — Артур чуть улыбнулся,
— Нравится моя беспомощность?
Артур серьёзно кивнул.
— Всегда мечтал получить возможность заботиться о тебе.
Он посидел так ещё пару секунд, но Ретт не обернулся. Артур встал и, обойдя коляску, покатил её к выходу.
Спустившись по лестнице, вытолкнул её на тротуар и, с опаской посмотрев на Дугласа, предупредил:
— Я сейчас. Не чуди.
Ретт кивнул. Чудить он попросту не мог — не знал, как управлять коляской. Артур торопливо двинулся в сторону стоянки, а когда подогнал машину, застал его именно за попытками разобраться в управлении. Кресло вертелось вокруг своей оси, и Артур едва успел остановить его прежде, чем оно покатилось к аэростраде.
— Просил же! — пробормотал Артур, подкатывая его ближе к машине.
— У дредноута пульт управления проще, — сообщил Ретт мрачно.
Артур не ответил. Он вытащил сиденье и спрятал его в багажник. Затем кое-как затащил коляску на освободившееся место и, зафиксировав, обошёл аэромобиль и уселся за руль.
— Ты водишь, — констатировал Ретт, когда аэромобиль поднялся в воздух.
— Естественно.
— Я не знал.
Артур покосился на него, стараясь скрыть усмешку.
— Естественно.
Ретт уставился на дорогу.
— А где моя машина? — спросил он через несколько секунд.
— Не знаю, спросишь у Танаки.