Станция мёртвых сердец

Ретта Дугласа. А жизнь будет долгой. И он, и Люси ещё молоды, вот только если ей уже не нужно бороться, то ему придётся делать это за двоих.
Дуглас продолжал задавать ему какие-то ничего не значащие вопросы, на которые Артуру с трудом удавалось отвечать. Большинство из них толком не доходили до его сознания, так что Артур довольно успешно отделывался фразами наподобие: «Да, мистер Дуглас» и «Нет, мистер Дуглас».
Только через пару часов полёта Артур внезапно абсолютно отчётливо расслышал вопрос:
— Кто-то ещё предложил вам работу?
Артур с изумлением посмотрел на Дугласа. Вопрос не сразу обрёл смысл у него в голове, а когда Эссекс осознал его значение, едва улёгшаяся смесь обиды и злости рванулась наружу бурным потоком — и замерла на уровне горла. Он не мог позволить себе кричать.
— Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть? — сказал он прищурившись, и снова волна безумного возбуждения всколыхнулась в груди, когда лицо Дугласа побледнело от злости.
— Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите.
Огромный чёрный пузырь внутри набрал предельную массу и лопнул. Дуглас не оправдывал ожиданий. Артур рассчитывал услышать нечто большее, чем просто ответную шпильку.
— Прошу прощения, если я вас разочаровал, — ответил Эссекс и отвернулся к окну.
Он всматривался в бесконечную звёздную даль, пытаясь хотя бы на секунду погрузиться в то самое сладостное чувство полёта.
А потом снова, как тогда — в лифте, ощутил горячее дыхание на своих губах, и услышал сквозь внезапно забившуюся в висках кровь:
— Ты никуда от меня не уйдёшь.
Артур резко выдохнул и почувствовал, как его дыхание рикошетом отражается от губ Ретта. Всё тело пылало, и центр этого болезненного возбуждения пульсировал где-то внизу живота. Ворочать языком было трудно, а мысли не хотели складываться в слова, растекаясь разрозненными лужицами под обжигающим взглядом Ретта.
— Что вы сделаете? — выдавил Артур наконец. — Засудите меня?
И при виде той ярости, которая всколыхнулась в чёрных глазах, он ощутил опьяняющее чувство победы.
Чувство не проходило несколько секунд, а затем оборвалось и разлетелось брызгами, превратившись в болезненный удар обо что-то твёрдое.
Артур замотал головой, восстанавливая представления о пространстве.
Дуглас подступал к нему, как подступает дикий зверь к затравленной жертве, но страха всё ещё не было. Артур будто бы и сам чувствовал эту ярость, клокочущую в глядящих на него глазах. Он упивался ей, не имея собственной.
Он смутно помнил как пытался встать, сжимая правой рукой ушибленный локоть левой, а затем был ещё один рывок — и когда стены перестали вертеться, Артур обнаружил себя сидящим на барной стойке. Колено Ретта вклинилось меж его бёдер и до боли сдавило напряжённых пах.
Быстрее, чем Артур смог встать на ноги, Ретт обошёл полукругом барную стойку и волоком, сшибая по пути стаканы, перетащил его на свою сторону.
— Что ты так бережёшь, а, Эссекс? Думаешь, девственная задница будет стоить больше пользованной?
Слова отдавались в ушах болью, но эта боль с трудом пробивалась сквозь застлавшее всё вокруг марево. Он хотел, чтобы руки, сжимавшие его бока, сжались ещё сильнее. Он хотел растаять в глазах, поглощавших его душу. Он хотел истлеть, слиться с Дугласом, полностью стать частью той безудержной силы, которая так легко сгибала сейчас его тело.
Артур не заметил, как оказался перевёрнут на живот. Грудь вздымалась быстро и тяжело, он ждал, ждал, ждал когда этот поезд сметет наконец его со своего пути — и когда вместо боли пришла сладостная нега от коснувшегося его входа языка, он кончил в первый раз, но это было настолько неважно — потому что внутренности продолжали сжиматься, требуя и ожидая большего. Ногти Ретта впивались в его бёдра, и это слабое, но понятное ощущение было единственным, что оставляло его на грани осознания происходящего. Тело таяло, подаваясь навстречу горячему языку и чуть шероховатым пальцам, а всё его существо — не разум, потому что разума в нём уже не оставалось, и не сердце, потому что оно судорожно качало бьющую в виски кровь — сама его суть требовала этого слияния.
Только это желание заставило его на миг совладать со своим телом. Когда на секунду язык Дугласа исчез, и что-то неимоверно горячее прижалось к нежной коже между ягодиц, Артур из последних сил выдохнул:
— Не надо…
Он рванулся, забил руками по столу, пытаясь вывернуться, и это ему удалось — Дуглас перехватил его, когда Артур уже стоял к нему лицом, схватил под бёдра и дёрнул вверх.
Артур лишь крепче обхватил его бёдра своими и судорожно сжал. Боль. Удовольствие. Кровь, бьющая в виски. Сердце,