Могущественный союзник Земли Эрхан весьма архаичен — эрханцы ведут дела только с теми, кто может похвастаться аристократическим происхождением. Для преуспевающего судостроительного магната Ретта Дугласа это — тупик. Но если у тебя самого нет благородных предков, почему бы не выступить от лица чужого рода? Ведь так легко нанять в помощники обедневшего мальчишку-аристократа. слеш, 18+
Авторы: СоотХэссе Нэйса
стучащее с неимоверной силой. Сбившееся дыхание. Всё это перекрывало неимоверное чувство небытия, полного слияния и подчинения. Он чувствовал, как его сущность стонет и требует ещё, он слышал свой собственный высокий голос, но он был лишь маленькой темой в единой музыке их общего горячего дыхания, безумных движений и всепоглощающего чувства единства.
Артур не заметил, как всё закончилось. Безумные движения стихли.
Музыка оборвалась. На животе и между бёдер было липко. Лицо было мокрым, и струйка пота щекотала висок, а руки, до сих пор крепко сжимавшие его, стали исчезать.
Дуглас пытался отстранить его от себя, но Артур был против. Он не хотел возвращаться в этот мир, где нужно двигаться, ходить и говорить изо дня в день, где нужно помнить, знать и чувствовать, и постоянно решать, как отсрочить неизбежное ещё хотя бы на день.
Он судорожно вжимался лбом в горячее плечо, пытаясь спрятаться от стремительно подступающей волны осознания, и не мог вспомнить ни одной связной фразы и ни одного вежливого оборота.
«Не надо» — билось в голове, — «Не отпускай…»
И он сам не заметил, когда эта бессвязная мысль вышла наружу, как он бормотал и умолял, вжимаясь всё крепче и пытаясь вернуть это всепоглощающее безумие небытия.
Он смутно помнил, как руки Ретта гладили его по спине, как Ретт пытался бормотать что-то ещё более бессвязное и без конца извинялся.
И кажется, он так и уснул, а скорее, просто выключился в этих вездесущих руках.
— Ты хочешь продолжить вчерашнее? — повис в воздухе вопрос Дугласа.
Артур долго молчал, а затем в упор посмотрел Дугласу в глаза.
— Да, — заметив растерянный взгляд Ретта, Артур добавил — упрямо и зло, — Да, я хочу повторить.
Дуглас скрипнул зубами.
— Ты вчера сказал, что думаешь обо мне, — продолжил Артур, — а теперь давай скажу я. Мне делали такие предложения и раньше. Не буду говорить, что часто. И если ты думаешь, что меня напугает ярость, которая плещется сейчас в твоих глазах, — то ты идиот. Что ты можешь сделать мне? Со мной уже случилось всё, что только могло. Но что бы со мной ни происходило, я никогда не торговал собой, слышишь? И когда ты так нагло заявил свои требования — у меня в кармане лежало письмо, написанное дорогими чернилами, в котором мне предлагали сожительствовать с… Неважно с кем. Но он моложе и красивей тебя.
Рука Дугласа дёрнулась и замерла в воздухе.
— Я выбрал тебя, Ретт. Я выбрал, а не ты меня вынудил. И если я уйду — то не к другому толстосуму. Ты понял?
Дуглас резко отвернулся к окну. Сейчас все события вчерашнего дня уже казались безумием. Он отчётливо понимал, что не Артур пытался вызвать у него чувство вины — вина и так грызла его изнутри, вызывая ещё большую злость.
Довершающим аккордом к мукам собственной совести он ощутил касание мягкой ладони на своей щеке.
Ретт закрыл глаза, силясь не спугнуть это наваждение.
Рука замерла. Только большой палец чуть погладил его по скуле.
— Ретт, это безумие…
Дуглас вздрогнул, услышав собственные мысли произнесённые вслух.
— Ты наверное мне не поверишь, — продолжил Артур, — но я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю почти всё. И я всегда знал, что мы встретимся. Только не думал, что стану… стану для тебя…
Дуглас рванул его на себя, прижимая к груди.
— Кем ты станешь? — прошептал он, прижимая ладонью затылок Артура, заставляя уткнуться себе в шею.
— Ты знаешь… — сказал Артур тихо. — Мы оба знаем.
— Нет, Артур, — Ретт чуть отстранил его, чтобы заглянуть в глаза, — я сам не знаю, кто ты для меня.
— Игрушка на неделю. Постельный секретарь…
— Ты ставишь мне в вину то, что я не только люблю тебя, но и даю тебе деньги.
Артур усмехнулся.
— Любишь? Сколько дней мы знакомы, Ретт?
— А сколько нужно, чтобы полюбить?
Артур покачал головой, но лишь плотнее прижался к его плечу.
— Ты простишь меня? — прошептал Дуглас, целуя его в висок.
Артур покачал головой.
— За что? Я ждал этого с первого дня и… знаешь, я наверное сам этого хотел.
Артур вошёл в холл пентхауса не слишком уверенно. Прошло две недели с тех пор, как они с Дугласом в первый и единственный раз занялись сексом.
Всё это время Артур ходил как пришибленный — не в состоянии осознать, что произошло. Всё разумное, доброе и вечное в его голове вопило о том, что он должен избегать любых попыток Дугласа притронуться к нему.
Всё неразумное, дикое и сиюминутное орало на разные голоса, что он хочет, хочет как угодно,
