Могущественный союзник Земли Эрхан весьма архаичен — эрханцы ведут дела только с теми, кто может похвастаться аристократическим происхождением. Для преуспевающего судостроительного магната Ретта Дугласа это — тупик. Но если у тебя самого нет благородных предков, почему бы не выступить от лица чужого рода? Ведь так легко нанять в помощники обедневшего мальчишку-аристократа. слеш, 18+
Авторы: СоотХэссе Нэйса
— Кто-то не собирался спать, — напомнил он, забираясь под одеяло и обнимая Ретта поперёк живота.
— Кто-то слишком долго плескался, — пробормотал Дуглас в тон ему, отвечая на поцелуй.
Ретт скользнул ладонью по его плечу, погладил поясницу и жадно сдавил пальцами ягодицу.
— Ай, — Артур, впрочем, тут же подался навстречу, вжимаясь пахом в его пах. Потёрся и, вырываясь из долгого поцелуя, скользнул губами ниже, чтобы прикусить кожу у самой ключицы.
Ретт потянулся к его уху и так же не больно куснул, а затем рывком перевернул Артура на спину и оказался между тут же раскинувшихся навстречу бёдер.
Ретт чуть отстранился, разглядывая расслабленное лицо и разметавшиеся по простыни волосы. Протянул руку под подушку и, достав оттуда тюбик с гелем, выдавил на пальцы. Затем осторожно спустил руку вниз, чуть коснувшись дразняще набухших яичек, и обвёл пальцами контуры ануса.
Артур развёл бёдра чуть сильнее, невольно пытаясь ещё больше открыться навстречу, и подался вперёд, стараясь слегка насадиться на пальцы.
Ретт усмехнулся, не позволяя ему этого, и снова принялся дразняще играть с самим колечком.
— Ре-ет! — обиженно протянул Артур, и Ретт тут же поцелуем заставил его замолчать.
Пальцы всё же вошли в расслабленное нутро и неторопливо задвигались. Ретт давно уже знал, как каждым мельчайшим движением выбивать из Артура сдавленные стоны.
— Давай, — прошептал Артур, но Ретт ещё некоторое время разглядывал его покрывшийся испариной лоб и влажные ресницы, прежде чем снова сомкнуть свои губы с его и войти в растянутый вход — медленно, протяжно и до конца.
Артур выгнулся, вольно или невольно плотнее прижимаясь к его груди, и задышал тяжело, привыкая. Ретт отпустил его губы и нашёл ключицу, чтобы пройтись по ней языком и затем скользнуть к плечу, всё такому же хрупкому, хоть и смыкавшемуся теперь со стальными мышцами предплечья.
Артур медленно подался ещё дальше навстречу, заставляя их тела окончательно сомкнуться, и Ретт опять приподнялся, разглядывая его лицо. Чуть вышел, толкнулся опять, каждым ударом попадая по пульсирующему центру удовольствия внутри.
Его движения были медленными и неторопливыми. За окнами стояла ночь, и слабо мерцали огни города. Дождя не было, но от реки пахло влагой, и в квартире стоял запах свежести и странной, неосознанной, абсолютной свободы.
Ретт провёл ладонью по животу Артура, нашёл его член и, подразнив пальцем головку, сжал крепко и нежно, а затем принялся двигать рукой в такт своим движениям.
Они долго ещё таяли в объятиях друг друга, бесконечно падали в новые поцелуи и тонули в них, пока Артур не рванулся навстречу особенно сильно и не выплеснулся на плотно прижатые друг к другу животы, заставляя Ретта кончить глубоко внутри него.
Ретт упал ему на плечо и лежал так, впитывая его запах и изредка исследуя губами его кожу, пока не уснул.
А Артур долго не спал и смотрел в окно, своими хрупкими руками сжимая в объятьях широкие плечи любимого. Он твёрдо знал, что если сомкнёт их ещё сильнее, или, напротив, отпустит — от Ретта не останется ничего. Так же как и Ретту хватит одного движения, чтобы уничтожить его раз и навсегда. Но он знал точно так же, что никто из них никогда не сделает этого неловкого движения, не нарушит хрупкого равновесия и не рискнёт другим, потому что потеря этой огромной части собственной жизни будет означать потерю всего.
Артур проснулся, когда в комнате ещё царила темнота. Силуэты мебели и штор едва виднелись во мраке, и странное бесконечное одиночество нахлынуло вдруг на него с головой.
Он повернулся на бок и замер, разглядывая спящее лицо Ретта. Такой знакомый шрам. Губы, которые вряд ли отважился бы назвать чувственными кто-то, кроме него.
Артур протянул руку и провёл кончиками пальцев в опасной близости ото лба Ретта — желая отвести волосы в сторону и опасаясь, что Ретт проснётся.
Последнее время они спали вместе. И всё же то, что происходило с ними теперь, ни в какое сравнение не шло с тем, что было раньше. Они будто терпели друг друга, и то, что Артур чувствовал это отчуждение, исходящее от Ретта, пугало его едва ли не больше, чем то, что он снова начинал скучать.
Он скучал, хотя Ретт был рядом. Скучал, вспоминая о том, как день за днём они проводили вместе — в одном офисе и в одной квартире. Скучал, вспоминая их недолгие поездки на отдых и ночи, жаркие даже среди заваленных вечным снегом горных вершин.
Артур улыбнулся, когда в голове его в очередной раз промелькнула их первая попытка проехаться
