Могущественный союзник Земли Эрхан весьма архаичен — эрханцы ведут дела только с теми, кто может похвастаться аристократическим происхождением. Для преуспевающего судостроительного магната Ретта Дугласа это — тупик. Но если у тебя самого нет благородных предков, почему бы не выступить от лица чужого рода? Ведь так легко нанять в помощники обедневшего мальчишку-аристократа. слеш, 18+
Авторы: СоотХэссе Нэйса
на лыжах. Сам себе тот Артур казался маленьким глупым мальчиком, не понимавшим, какой щедрой оказалась к нему судьба. Он боялся Ретта тогда, даже не зная ещё, что такое Ретт на самом деле. Его пугали собственные комплексы и мораль, к которой его приучали с детства — хотя мораль-то как раз и была самым меньшим, что могло бы их разделить.
Всё, что пролегло между ними, казалось теперь смешным. И в то же время Артур отчётливо понимал, что вот оно то, чего он боялся. Достаточно было просто увидеть Ретта ещё раз, достаточно было оказаться с ним в одной комнате — и он снова становился тем мальчишкой, который ничего не мог сам.
Артур всё смотрел и смотрел, вспоминая дни и ночи одну за другой. Ссоры не вспоминались вовсе, а те, что всё же вспоминались, казались глупостью, которую теперь Артуру трудно было понять.
— Я люблю тебя… — прошептал Артур одними губами и, будто услышав, Ретт открыл глаза, абсолютно ясные, без грамма сна.
— Ты не спишь? — прошептал он, но куда громче.
Артур покачал головой.
Какое-то время двое мужчин просто смотрели друг на друга. Тяжёлая капля невысказанных чувств повисла в воздухе, готовая сорваться, и замерла, не решаясь преодолеть расстояние, отделявшее её от земли. Расстояние, отделившее их друг от друга.
— Почему мы не вместе? — спросил Артур так же тихо, не зная даже, хочет ли он, чтобы Ретт услышал или нет.
— Потому что ты ушёл от меня.
Ретт услышал.
Артур уронил голову и уткнулся лбом ему в плечо. Головой он понимал, что никак не он должен сейчас устраивать истерику. У него было всё — деньги, бизнес, любовник, который ради него готов был пойти на всё… И всё же Артур с силой сдавил плечо Ретта, пытаясь коснуться его и в то же время привести себя в чувство.
— Что? — спросил Ретт. Он не отталкивал, и от этого Артуру становилось ещё больнее, потому что он бы, наверное, оттолкнул. Он отталкивал всё это время, цепляясь за свою гордость, за свои архаичные представления о чести, за всё, что только могло удержать его на плаву и не дать упасть в эту бездну по имени Ретт. Рука Ретта легла ему на затылок, и Артур вздрогнул, но рука, конечно же, не исчезла. Ретту всегда было всё равно, и сейчас это спокойное равнодушие заставило Артура улыбнуться.
— Не отпускай меня, — попросил он.
Ретт сдавил руку до боли, но Артур не шевельнулся, только сильнее вжался лбом в его плечо.
— Ты всегда это просишь, Артур. А потом ты говоришь — отпусти.
Артур не ответил. Ему было нечего сказать. Он и сам знал, что наступит утро и снова вспомнится всё то, что сделало невозможной их любовь. Что пройдёт три дня, и ему захочется выть после очередной выходки Ретта — но это не меняло того, что сейчас Артур хотел быть с ним. И хотел всегда, когда подступала темнота.
Самые нежные руки не могли заменить этих жёстких объятий, так часто причинявших боль.
— Ретт, я люблю тебя.
Ретт долго молчал, а затем произнёс совсем глухо:
— Я знаю.
Артур перехватил его руку и поднёс к губам. Легко поцеловал, а затем, чуть отстранившись, заглянул в глаза, пытаясь отыскать там шанс.
Шанса не было. Только усталость и отчаяние, затопившие бездну до самых краёв.
— Это когда-нибудь пройдёт?
Ретт чуть заметно повёл плечами, а вслух произнёс:
— Я не знаю. У меня — нет.
Артур закусил губу.
— Давай спать, — попросил он.
— Спи.
Ретт так и не выпустил его. Только перевернулся на бок и прижал к груди, как бывало раньше.
Он так и не сказал, но Артур чувствовал, как шепчут его губы:
— Я тоже тебя люблю.
