Станция мёртвых сердец

Артур проснулся, ощутив на губах прикосновение чужих невесомых губ. Он потянулся к ним навстречу всем своим существом ещё до того, как смог осознать, что это именно губы, и принадлежат они Ретту.
Юноша открыл глаза. Массивная фигура Дугласа нависала над ним. Ретт внимательно смотрел в приоткрывшиеся глаза.
— Как ты? — спросил он.
Артур попытался изобразить вежливую улыбку, но явно потерпел неудачу. Последнее время ему казалось, что Ретт щёлкает все его маски как орешки, вот только, к счастью, всё ещё не может разглядеть, что под ними. Впрочем, теперь, может и может? Мысль его напугала.
— Что именно тебя интересует? — сдался Эссекс.
— Вчера ты был расстроен.
Артур хотел соврать, но понял, что это бесполезно.
— Да… Я был расстроен и я расстроен. Это ведь ничего не меняет, а, Ретт?
Дуглас покачал головой.
— Боюсь, что нет. От тебя не зависит то решение, которое она примет. Мы ещё поговорим об этом.
Дуглас наклонился и легко поцеловал Артура в основание шеи, так что тот прогнулся навстречу.
— Люблю тебя, — прошептал Ретт, запечатлел рядом ещё один поцелуй и отстранился. — Ты знаешь семью МакГрегоров?
Глаза Артура широко распахнулись.
— Да, — сказал он осторожно и безо всякой радости. Макгрегоров он знал более чем хорошо и даже был дружен с их наследником, Энтони МакГрегором.
— У Энтони сегодня день рождения, — сообщил Ретт.
Артур бросил взгляд за окно и только теперь понял, что на улице в самом деле тринадцатое декабря, день рождения его старого друга. Последний год ему было совсем недосуг следить за календарём, разве что для того, чтобы подправить что-то в расписании Ретта.
— Надо послать ему открытку, — сказал он машинально, а потом резко обернулся к Дугласу. — Ретт, ты же не хочешь сказать…
Ретт молча смотрел на него.
— Ретт, нет… Ты не можешь так со мной поступить.
Ретт помолчал ещё немного, прежде чем сказать:
— Я думаю, это будет полезно нам обоим.
Артур нервно рассмеялся.
— Я догадываюсь, зачем это тебе, но вот зачем это мне… Прости, но…
— Ты должен перестать бояться. Ты не можешь прятаться от них всю жизнь.
Артур закусил губу.
— Ты не понимаешь… — сказал он тихо.
— А я думаю, что понимаю, Артур. Не думай, что мне нравится быть жестоким с тобой. Но как бы они не приняли тебя — ты должен с этим смириться.
— Зачем мне с этим мириться? — спросил Артур зло. — Я отработаю контракт и…
Он запнулся, поняв, что продолжить фразу ему нечем. Зато в глазах Ретта при этих словах загорелась ощутимая ярость.
Артур заставил себя расслабиться и спокойно посмотреть в глаза любовнику.
Какое-то время длилось молчание, а затем Ретт сморгнул и уже спокойно произнёс:
— Я представлю тебя так, как ты захочешь. Вернее, ты будешь представлять меня. Но, на мой взгляд, для тебя же было бы выгоднее обозначить, что мы не просто коллеги.
— Конечно, ведь это и так очевидно…
— Да, это и так очевидно. Но если ты назовёшь меня хотя бы другом, и будешь вести себя вежливо — а в том, что с этим ты справишься, я не сомневаюсь — мы можем сделать вид, что это равное партнёрство. Думаю, даже твой круг не настолько консервативен, чтобы не принять права людей на личную жизнь.
Артур прикрыл глаза и покачал головой. Ретт в самом деле не понимал. Не понимал очень многого. И в том числе того, что такое для потомственной английской аристократии подобные отношения, пусть даже и не связанные с финансами.
— Ты всё решил, — сказал он ровно и попытался встать. Уже в последний момент Ретт поймал его и поцеловал в обнажённое плечо.
— Всё, что лучше для тебя.

Артур изо всех сил старался вернуть на место маску пренебрежительного равнодушия, серьёзно пошатнувшуюся в последние недели. Он слишком расслабился рядом с Реттом, и теперь, похоже, слабость давала о себе знать. Даже в самый первый раз ему не было страшно выходить из машины настолько, как теперь. И подставленный ему локоть Дугласа ничуть не помогал.
— Пожалуйста, не надо, — сказал Артур тихо, вынужденно принимая эту руку.
Ретт огляделся по сторонам.
— Что ты решил? — спросил он так же тихо.
— Ничего, Ретт. Как насчёт… партнёр?
— Партнёр звучит отлично.
— Но партнёров не водят за руку.
Ретт приблизил лицо к уху Артура и тихонько рыкнул, но руку отпустил.
Тут же Артур ощутил себя одиноким деревцем на ветру, лишившимся опоры.
Он постарался взять себя в руки и сделал шаг вперёд. Дальше пошло легче, хотя отсутствие привычной уверенной руки и фигуры Ретта, двигавшейся чуть впереди, вызывали напряжение.
Едва