Станция мёртвых сердец

Артур помотал головой и не заметил, как расплывается по его лицу улыбка.
— Я тоже. Только тебя — сильнее, — он попытался спрятать лицо на груди Ретта, но тот поймал его за подбородок, поднял и, заставив посмотреть себе в глаза, медленно поцеловал.

Конечной их целью оказался маленький домик, спрятавшийся среди горных склонов. Маленьким он казался только на первый взгляд — здесь был и флигель для охраны, и две спальни, и гостиная с огромным кирпичным камином.
Едва оказавшись внутри, Ретт сбросил сумки на пол и потянулся к Артуру, обнимая его и впиваясь в призывно приоткрытые губы.
— Три чёртовых дня, — пробормотал он, стягивая через голову свитер любовника.
— Холодно, — пожаловался Артур, поднимая между тем руки и плотнее прижимаясь к заледеневшему телу Ретта.
— Завтра купим тебе что-нибудь потеплей в городе.
Ретт уже во всю целовал тонкую шею, призывно открытую откинутой набок головой.
— Ретт… — выдохнул Артур, когда тот добрался губами до выемки между его ключиц, — правда холодно…. Хоть камин растопи.
— Он электрический, — Ретт всего на секунду отвлёкся от гладкой шеи, чтобы выискать где-то в глубинах дивана пульт и нажать на кнопку. В камине тут же затрещало ровное алое пламя.
Артур поймал его сзади и, обхватив руками, тоже потянул вверх свитер, а когда тот оказался на полу, замер, прижимаясь щекой к мускулистой спине.
— Не могу поверить, — прошептал он и потёрся о Дугласа носом.
— Во что?
— Я сплю с тобой. И… ты правда любишь меня?
— Больше жизни.
Ретт извернулся, отцепляя его от себя, и, притянув к груди, снова принялся целовать шею и острые плечи.
Затем руки его вцепились в пряжку ремня Артура, расстегнули его двумя твёрдыми рывками и сдернули джинсы вниз, обнажая узкие бёдра и белое бельё. Следом Ретт избавился от боксёров и опустился на колени, сходу приникая губами к уже твердеющему члену.
Артур испустил тихое «ох», когда пальцы Дугласа смяли его ягодицы и проникли между ними. Ретт лишь легко скользнул по сжатому входу, поигрывая с ним и заставляя Артура дрожать. Пару раз лизнул розовую головку, вынуждая его метаться между двумя соблазнами, и отпустил, чтобы добраться до сумки.
Артур тут же опустился на пушистую шкуру рядом с ним и, уткнувшись носом ему в живот, принялся выцеловывать твёрдые кубики мышц. Он уже начал запоминать потихоньку, какие прикосновения заставляют плоть Ретта напрягаться ещё сильнее, и теперь с упоением вслушивался в тихие вздохи, мешавшие Дугласу добраться до масла.
— А ну иди сюда, — пробормотал Дуглас, когда баночка была наконец вскрыта и, чуть оттолкнув Артура, заставил его согнуться пополам. Бёдра его оказались высоко подняты, и Ретт не преминул наградить нежные полушария серией поцелуев, последний из которых пришёлся Артуру в самую серединку ануса.
Он смазал пальцы и, поднеся их к входу, начал неторопливо разрабатывать его — слишком медленно и монотонно, как показалось Артуру, так что он стал старательно двигаться навстречу, насаживаясь глубже и резче.
— Как ты хочешь? — спросил Ретт, придерживая его за поясницу и не давая насадиться в очередной раз.
Артур выдохнул, не зная что ответить.
— Тогда я знаю, как хочу я.
Ретт отпустил его, и Артур, состроив обиженную гримасу, перевернулся обратно на спину и попытался поймать взгляд Ретта.
— Давай, — ухмыльнулся тот, откидываясь назад и облокачиваясь на край дивана.
Всё ещё храня следы обиды на лице, Артур подполз к нему и опёрся руками в сиденье по обе стороны от его лица, замыкая Дугласа в кольцо рук.
— Сегодня ты мой? — спросил он.
— Да.
Артур поймал его губы, требовательно и жаждуще проникая внутрь. Он пил и не мог напиться их вкусом, а потом убрал одну руку и тоже рванул на себя ремень Ретта, резко и грубо, и так же потащил вниз джинсы. Не снимая их до конца, Артур перекинул ногу через бедро Ретта и уселся на него, потираясь ложбинкой о горячий член. Артур прикрыл глаза, наслаждаясь близостью этого тела, такого сильного и желанного.
Руки Ретта тут же оказались на его боках, но лишь поглаживали, ни к чему не принуждая. Этого и не требовалось. Артур сделал всего несколько дразнящих движений, и, приподнявшись, полностью насадился на член Ретта.
Он запрокинул голову назад и качнул бёдрами, отдаваясь на волю ощущений.
Руки Ретта скользнули на его ягодицы, чуть сжимая.
Ретт лежал почти неподвижно, только чуть помогая Артуру руками, и вглядывался в это неожиданно безупречное, будто выточенное из мрамора лицо. Сейчас Артур был открыт полностью, от начала и до конца. Но он больше не был покорным и