Старшая правнучка

доказав, что лошади и огурцы – явления одного плана, и тут же поспешила отправиться с Юрочкой в теплицу, чтобы наедине поговорить на щекотливую тему. Сообщив о гонениях на частный сектор и о необходимости соблюдать осторожность, она доверила ему также семейную тайну – Барбарино казино, взяв слово не болтать.
– Так что держись на всякий случай от Барбары подальше, – напоследок посоветовала она. —
А если станут тебя завлекать в какое частное казино – смотри, ни ногой! Там только и ждут таких, с большими деньгами. Юрочка на редкость беззаботно воспринял все эти предостережения.
– Значит, ужасно получается, что у меня пока нет больших денег и не предвидится в ближайшее время. А что касается казино, вот уж оно меня совсем не привлекает. Я предпочитаю бега. Моя девушка любит лошадей…
– Да, я слышала. Бабушка боится, что ты тут заведешь частную конюшню.
– Бабуля напрасно боится, у нас нет частных конюшен. А вот три лошадки завести можно, я уже советовался с дедушкой Людвиком, вы, наверное, знаете, он и сейчас держит две кобылки у мужика в Вычулках. Несколько лет занимается тем, что получает от них хороших жеребят, кроет чистокровными жеребцами и уже добился очень неплохих полукровок. О, дядя Людвик – большой специалист, может, единственный сейчас в стране. Что и мне стоит попробовать? Есть у кого проконсультироваться.
– Так ты бываешь на ипподроме?
– Бываю, а что? Редко, правда, времени свободного совсем нет. А Крыся уже участвует в бегах как любитель, так я иногда с ней туда выбираюсь.
– И тогда делаешь ставки?
– Конечно, почему нет? И, представьте, выигрываю! Даже «шкоду» купил на выигранные деньги.
Да сами подумайте, тетушка, кто в нашем роду не разбирается в лошадях?
Юстина поневоле согласилась с парнем. Видимо, и в самом деле в их роду из поколения в поколение переходят какие-то гены, потому что все любят лошадей, пользуются всяким удобным случаем, чтобы поездить, а ездить есть на чем, так как у Людвика всегда какие-нибудь лошадки найдутся. Юстина только сейчас отдала себе отчет в том, что все они в детстве увлекались верховой ездой, вот и ее Идалька, кажется, тоже увлекается, только она отстала, занявшись другими делами. И окончательно перешла на сторону Юрочки и еще неизвестной ей Крыси. Не стала упорствовать в своем прежнем отрицательном отношении к бегам, поняла, что казино Юрочке не грозит, постаралась утешить Ядвигу и вернулась домой с кучей продовольствия.
Приведя в порядок новое жилище, Юстина со вздохом наслаждения вытащила спрятанную до поры книгу в красной обложке и с зеленым нутром и погрузилась в привычную работу – расшифровку и перепечатку на машинке прабабкиного дневника.
Только сейчас получила возможность написать о всех этих ужасах. С тех пор как прискакал посланец из Блендова со страшным известием, никак в себя не приду, в обморок даже не раз падала, а ведь сии бабские капризы не могу себе позволить.
Спасибо Матеушу, он мне в эти тяжкие дни опорою и утешением служил. Немедля лошадей запрячь велел, меня своею крепкою рукою в коляску усадил, и в тот самый день мы в Блендов прибыли. И тут нам в подробностях о происшествиях ужасных поведали, а Доминика, внешне невозмутимая, наверняка что-то подозревает и узнать пытается, ибо я все от нее скрываю.
Только увидела я того мужика, о камень головой побитого, так даже нехорошо сделалось, ибо тут же его признала. А ведь еще бабка-покойница тревожилась – не подвел бы кузнец, больно говорлив на старости сделался, вот и выходит, что этот побитый не иначе как о многом знал, коль скоро навел бандитов на блендовскую усадьбу. Счастье, что в беспамятстве находился и говорить был не в состоянии, я неприметно Марте два империала сунула за ее усердие, уж больно хорошо она сего паршивца отделала. Услышал Господь мои молитвы, и паршивец дух испустил, слова не вымолвивши, да примет Господь его душу грешную.
Ослабев от переживаний душою и телом, я уединения искала, самым же благодетельным для меня оказалось пребывание в библиотеке…
…Шимон тоже подтвердил, что побитый – сын того мужика, который вместе с кузнецом над входом трудился, хоть и был побитый в ту пору мальчонкой малым, однако же многое от отца услышал. Благо великое, что о вещах наиважнейших проведать не мог, ибо те вещи Шимон втайне ото всех строил.
С большим вниманием и с большим трудом прочла Юстина бледно-зеленые каракули. Прабабка в нервах писала уж совсем невыносимо, разбрызгивая свои зеленые чернила и игнорируя знаки препинания. Перепечатав ее сумбурный текст, Юстина поняла – теперь без дневника панны Доминики не обойтись, надо сопоставить записи обеих мемуаристок, относившиеся к памятным событиям в Блендове.