Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
хлопает меня по лбу и стаскивает мои белый халат и колпак:
— Куда ты в этом намылился?!
— По мне, разница невелика, — бормочу.
Тика Хамасаки во время последней беседы не единожды с разных сторон намекала, что мою одежду пора если и не сменить, то как минимум разнообразить и обогатить. В качестве источника финансирования предлагала «займ», но не оговаривала сроки возврата.
Если цитировать её дословно — «тем, во что ты одет, хорошо только полы мыть. Для иного не годится».
Потёртая рубаха (вторая из двух в принципе), такие же штаны и кеды — с моей точки зрения, белый поварской халат сверху был бы гораздо лучше. Хотя бы становится понятно, что человек — не бездельник, а как минимум имеет работу. Уже молчу, что под халатом ничего не видно.
— Нет. В том зале темно, — не соглашается Майра. — Если будешь одет как повар — спалишься. Вернее, оно привлечёт внимание.
— А что там такое?! Я внимания не боюсь.
Вместо ответа меня ведут из кухни, через зал, затем — на второй этаж в ночной клуб и дальше — по проходу между столиками.
Чтобы финишировать в наполовину закрытой кабинке.
— Привет! — переливающиеся стенки с меняющимися изображениями закрывают столик Эрнандес с трёх сторон, оставляя открытым лишь вид на эстраду и на кусочек зала.
— Вот он, — с видом победителя сообщает Майра, как будто у моей одноклассницы когда-либо были проблемы со зрением. — Я пошла.
— Падай! — Ана хлопает по стулу рядом с собой и отставляет бокал на стол.
Рядом с её рукой висит голограмма незнакомого мне приложения. Впрочем, для меня почти все местные расширения и приложения незнакомые.
— Фигасе. Ну ты даёшь. Ань, а ты уверена, что это удачная одежда для старшеклассницы? — Повинуясь её призыву (распахнутые руки), наклоняюсь и, обнявшись, хлопаю её по спине.
В ответ получаю пару хлопков чуть ниже своего брючного ремня:
— А ты хочешь, чтобы я свой гардероб с тобой согласовала? Или тебе не нравится?
— Что случилось? — усевшись на предложенное место, только после этого замечаю сидящую напротив в полумраке Мартинес. — О, и ты здесь?!
— Ну да, со мной можно не здороваться, — изображает обиду та. Затем, впрочем, меняет выражение лица на нормальное. — Мы чуть в другое место собирались, там все так одеваются. Но и здесь тоже полно, даже похлеще.
— Нормальная одежда для клуба, — Ана озадаченно рассматривает себя с разных сторон из положения сидя. — Чего докопался?
— Дамы, мне кажется или вы слегка пьяны?
— Ну, не совсем кажется. — Дипломатично уклоняется от прямого ответа баскетболистка. — Но это неважно. Зашли тебя проведать, поболтать.
— Алкоголя меньше трёх процентов, — вторая латиноамериканка указывает взглядом на свой бокал. — Считай, компот. Мы просто кое-какое приложение подкручиваем — и эффект опьянения усиливается на время работы расширения. Ты чё, не рад?!
— С чего? Вам рад всегда, но сейчас на работе же. Ну и вас просто не ожидал, буду откровенен.
— Как сходил? — нейтрально спрашивает Мартинес.
— Куда?
— Нам Луис сказал. Колись.
— Да, колись, — подключается вторая.
— Да никак…
Странно. С чего это колобок о моих делах разговорился? Ещё и о таких?
С другой стороны, не с чужими.
В следующую минуту неожиданно для себя рассказываю им о своём самом обидном фиаско за всю карьеру (о самом боксе, впрочем, не говорю ни слова).
— Бывает.
Девчонки как-то странно переглядываются, потом подвигаются ближе:
— Рыжий, а у тебя сегодня дома же никого?
— Нет. Как и всегда последнее время. А что?
— Я со своим поссорилась, — спокойно сообщает Эрнандес. — Дома сказала, что до утра с ним и домой теперь ехать не хочу.
— Почему?
— За**ут вопросами. А я не готова к интервью.
— Я за компанию, — добавляет Мартинес. — Погнали к тебе после твоей работы?
— Да без проблем, если хотите. Только мне ещё часа три пыхтеть.
— Нет вопросов! — машет рукой баскетболистка. — Тут есть что пить, с удовольствием посижу.
— А я потанцую, — подхватывает вторая одноклассница.
— Стой! Я с тобой.
Они выбираются из-за стола.
— Один вопрос на засыпку. Дамы, в школу утром вы в этой же одежде и пойдёте?
— Зачем?! Вон рюкзаки под столом! — Мартинес, кажется, чуть ли не обижается за такое предположение.
Хм, она действительно местами выпивши.
— У него вода оплачена, не парься, — непонятно с чего сообщает подруге Эрнандес. — И горячая, и холодная. Утром нырнём.
Кажется, я не в контексте.
— Куда вы собрались нырять в душевой кабине? — ворчу.
Очень похоже, что они всё же менее трезвые, чем показалось на первый взгляд.
— Мы тебя ждём, — просто и открыто улыбается
