Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
не понятен?
— Понятен. План есть лишь фрагментарно, — парень сдаётся и частично поддаётся её напору.
— Поделишься? Не сочти, что экзаменую или лезу. Просто когда рассказываешь сырую идею кому-то, мысли упорядочиваются. — Женщина чуть насмешливо смотрит на подростка.
— Восемь с лишним вытряхну из Свина. С учётом выходных, больше полутора наколочу на работе. Итого десятка.
— Хм. Ну, залог за проживание в течение квартала закроешь. А с медициной как? Там сумма в два раза больше.
— Не знаю. Надеюсь, что-нибудь придумаю.
— Навязывать ничего не буду, но мои слова ты уже знаешь. Кстати, по секрету: меня уже начинает раздражать то, как я тебя усиленно уговариваю.
— Меня тоже много что раздражает в этой жизни… Что делать.
— Моя ж ты радость, — с нечитаемым эмоциями терпеливо вздыхает в сторону японка. — Тактичная и деликатная ещё. Кстати! Ты уверен, что хорошо понимаешь ситуацию с Али?
— А чё там понимать? — подросток пренебрежительно морщится. — Типичный замес, кто первым дрогнет. Сами мордобои в школе не наказуемы, как и буллинг с преследованием: медицина всё вылечит на теле, психика не в счёт. Буду ходить и колбасить его по семь раз в день, после каждого урока и перед школой.
— Смотри. Если он окажется покрепче, то ему достаточно продержаться несколько дней, — женщина снова мягко улыбается. — И ты просто не успеваешь достать деньги на залог. Тебе не кажется, что это не сильно надёжная схема финансирования?
— Я знаю, что смогу обратиться к вам в любой момент, — вздыхает старшеклассник. — И вы мне скорее всего не откажете, потому что ваши кеды стоят дороже, чем мой полугодовой бюджет по оценкам службы опеки.
— СТОП. На этом месте закругляем тему. Очень точный диагноз. Уговаривать и насильно тянуть не буду: твои решения — твои последствия. Пока, — прозрачное лицо японки целует воздух перед собой.
— Тика!
— Да?
— Спасибо. Ваша помощь с Али была неоценимой…
— Не за что, — серьёзно отвечает женщина. — Ты ещё маленький и глупый, и не понимаешь: личный мир — это не только материальное. Ещё — то, что тебе интересно, приятно и так далее. Если одни взрослые делают обстановку вокруг моей дочери неприятной лично для меня, то я абсолютно точно буду её исправлять максимально быстро. Дело не только в тебе.
— Хм. Ну, если с этой стороны.
— Да, раз тебе так понятнее. Ты и твои крайне неортодоксальные ценности — тоже часть этого мира. Рядом с Миру — далеко не худшая его часть. Спасибо, что быстро сообщил. Если тебе наплевать на себя, в такие моменты думай хотя бы о школе: следом за тобой могут учиться другие…
— Это манипуляция, — подросток недовольно перебивает собеседницу.
-… и у таких вот Али хорошо если руки будут чуть связаны, — твёрдо завершает женщина. — Побежала. Пока.
За некоторое время до этого.
После пятого урока, выходя из класса, я натолкнулся на незнакомого мужика лет сорока:
— Добрый день. Я Али, отец Рашида.
На вид — вполне себе интеллигентный, хм.
— Пройдёмся? — вроде и не давит, но приехал сюда явно не просто так.
— Недолго, у нас уроки ещё. Где?
— В парке, возле школы.
Смешно, но и с ним в итоге оказались на том же месте, где до этого гуляли со старшей Хамасаки. Говорить ему, что и здесь у школьного искина есть уши, я не стал.
— Ты сейчас без опор, один, в сложной жизненной ситуации, — он сразу переходит к делу. — Я не собираюсь лезть в твою жизнь, но не могу не спросить сам: что у тебя происходит с моим сыном?
— Я бы предпочёл, чтобы вы расспрашивали его, а не меня.
— И его расспрошу в своё время, в данный момент пытаюсь оценить ситуацию с разных сторон. Если бы у тебя был отец, возможно, Рашид точно так же разговаривал бы с ним.
— Зачем этот разговор вам, я примерно понимаю. Но зачем он мне?
— Даже в суде перед оглашением приговора, когда уже почти всё практически понятно, дают последнее слово подсудимому.
— Занятно вы вешаете ярлыки.
— Мы на другом уровне, нежели ты либо вся твоя семья. Поверь: то, что мы вот так сейчас с тобой разговариваем — это очень серьёзная аккуратность с моей стороны. Так что там у тебя с моим сыном?
— Я не буду отвечать.
— Почему?
— Тот, кто задаёт вопросы, автоматически управляет беседой. Я, может быть, и неконструктивен, но никому из вашей семьи и с вашей фамилией добровольно верхние места в иерархии не отдам.
— В какой иерархии? Что ты несёшь? — он неподдельно удивлён.
— Удачи. — Разворачиваюсь, чтобы уходить.
Али удерживает меня за плечо.
А у Мартинес хватка жёстче.
— Не трогайте меня руками. Что вам нужно?
— Ты сейчас едешь
