Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
не очень хорошо, если только ты не сам собрался шахты осваивать. Тогда да, тогда ты на правильном пути.
Если ориентироваться на интонации, такое впечатление, что служитель закона отбывает какой-то скучный и неинтересный ему самому номер.
А ведь Михалыч — гений. Реально совсем иные ощущения в сложном разговоре, если к себе прислушаться. Слишком хорошие глаза могут и отвлекать, оказывается.
Ну и такого зрения у меня раньше не было, когда близорукость — это фильтр. Иногда и фильтры полезны.
— Во-первых, он мне далеко не товарищ. Во-вторых, это не «мне мало», это вы умный.
— Ну спасибо за оценку. Чем я удостоился? И какая связь? — он оглядывается по сторонам, как будто что-то ищет.
— В отличие от предыдущих посетителей этого помещения, вы заметили, что «после». Не «из-за» — это разные вещи.
— Ладно, к делу. Что можешь рассказать по вашей драке?
— На какую конкретно тему? Кто как бил или кто что чувствовал? И попутно, могу спросить, сколько мне так сидеть?
— Какой-то ты слишком спокойный для твоего положения, — негр остановился у входа, но выражение его лица в подробностях разглядеть не могу. — Что задумал? Что скрываешь?
— Во-первых, я честный человек и нервничать не вижу причин. Во-вторых, никакой я не спокойный. Даже представить не можете, как я возмущён и раздосадован. Плюс, вы же не имеете права предъявлять обвинений, только объявляете официальное подозрение и то. Есть специальная судебная процедура, по ней должен быть в наличии мой дееспособный представитель. А с этим напряжёнка и хорошо, если временная.
— Если у тебя такого нормального представителя не заведётся, хуже только тебе, — равнодушно пожимает плечами Коди, подходя ближе. — Законный представитель — это ТВОЙ инструмент. Если у тебя его нет, угроза депортации по любому поводу не уменьшается, а лишь увеличивается. Для предъявления тебе обвинения достаточно будет уполномочить представителя службы опеки в суде.
— Ну тогда и процессуальная квалификация именно в данном случае — компетенция исключительно суда Федерации. Так ведь? — пожимаю плечами. — Детектив, наша беседа случайно не идёт куда-то не туда? Уже молчу, что назначение опекуна занимает не сутки и даже не неделю.
— Итак, что бы ты хотел мне рассказать об известном инциденте? — на первый взгляд дружелюбно предлагает он. — Что ты сделал такого, что твой одноклассник мало не в коме?
— Он из параллельного класса, раз. Мне сложно поддерживать разговор с вами, находясь в таком положении, два, — дёргаю руками.
Детали интересных спареных приспособлений весело дребезжат друг о друга и о трубу.
— Попутно хотел бы задать вопрос о законности этого спецсредства в данной ситуации, — указываю взглядом на сложную конструкцию, крепящую меня к стене. — И получить ответ, как надолго я тут.
Темнокожий без лишних слов отпирает браслеты чем-то непонятным и убирает их себе за спину:
— Законно. Можешь не сомневаться. В случае претензий твоей стороны к школе даже живой судья будет против вас: на кого ещё было думать, с твоим-то рейтингом? Не говоря уже об искусственном интеллекте, тот вообще в эмоциональные нюансы не вникает. А рейтинг ниже твоего ещё поискать, у иных клошаров больше.
— Получается, охрана просто демонстративно расценила случившееся как угрозу? — констатирую к собственному неудовольствию. — И…
— Да. Основания были. Так что насчёт случившегося? Пока спрашиваю по-хорошему, тебе лучше бы начать говорить.
— У меня такое подозрение, что вы шли сюда с одним планом разговора, а прямо тут на ходу его сменили.
— Не болтай языком. Отвечай.
— Пожалуйста, сформулируйте точнее. О чём именно я должен рассказать? Что конкретно вас интересует?
— Парень, с которым вы дрались, — он называет фамилию Рашида, — рассказывай весь сегодняшний день с ним. С самого начала.
— Да не было никакого дня. Потолкались перед входом в школу, есть в записи наверняка. Он мне очки разбил, — достаю из кармана пустую оправу и надеваю её на нос. — Но у нас и раньше случалось. Вы же не об этом?
— Нет. Дальше.
— Потом после математики в коридоре снова зацепились, но те дела вам не интересны. Между подростками обычная фигня.
— Я сам решу, что для меня интересно. Что тебе в нём показалось необычным? Да, школа подтверждает, что вы не очень хорошо ладили… — он прикрыл глаза и как-будто читает что-то невидимое мне.
— Детектив, это вы сейчас его должны допрашивать, а не меня, если речь о наших с ним отношениях. Если он без сознания, а виноват я, я же по-любому буду рассказывать, что любил его всей душой. Разве нет?
Он открывает глаза и озадаченно смотрит на меня.
— Ну а как вы думали? Любой на моём месте, если действительно
