Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
продолжить этот разговор в присутствии моего полномочного представителя? Я могу посоветоваться с матерью насчёт вашего предложения? Мне бы не хотелось брать на себя обязательства, последствия которых я могу не понимать в силу возраста.
Память предшественника лихорадочно пищит: неприкрытый подкат, чтобы получить в моём лице информатора.
На предмет чего — у меня догадок нет, а содержимое головы умалчивает.
Но это и неважно. Сейчас.
— Ты прав. — Теперь он смотрит на меня серьёзно, без той снисходительной улыбки, что была поначалу. — От лица городского департамента полиции приношу извинения за собственную неточную формулиро… Что?
— Я не имею статуса гражданина, офицер. И не моё собачье дело указывать вам — государственному служащему и полноправному обладателю гражданства. Но от лица департамента полиции, насколько я знаю, вы тоже не имеете права говорить, особенно в таком случае. Более того: суд первой инстанции вашего города обычно трактует подобную позицию как превышение служебных полномочий. Хотите, перечислю прецеденты? Жетон у вас работает, насколько я вижу по голограмме над карманом; с базой сверитесь быстро.
Пару секунд меряемся взглядами.
— Ты без импланта держишь в памяти такие большие массивы информации? — задумчиво уточняет он, лихорадочно прокручивая что-то в голове. — Дай руку ещё раз.
— Нет, массивы информации небольшие. Абсолютно случайно знаю три эпизода за тот год, — отвечаю, не отводя глаз. — Поскольку в Федерации сплошь и рядом царит прецедентное право, этого хватает для быстрой оценки. Если вы не согласны, можем перенести дискуссию в иное место. Я честный человек и мне нечего бояться — суд так суд.
Кажется, я понял. Седьковы, отец и сын, просто являлись людьми другого плана.
Сам Виктор, увы, не знал, что противопоставить грубой физической силе в этой школе — на том и погорел.
Ну не его это всё было, кулаками стучать. Не его.
Отец, кстати, тоже был излишне интеллигентен, где не надо. Но зато Седьков-старший отлично научил пацана, где проходят границы прав личности именно в данном правовом поле, такая вот тавтология.
К сожалению, ссылки на законы мало помогают против кулаков таких, как Рашид. Особенно когда завуч, как тот футбольный судья, откровенно подсуживает конкретной команде.
Не знаю, чего добивался почивший родитель моего предшественника, но вместо того, чтоб отвести сына в любую спортивную секцию (по мне, толку было бы больше), он лично заколачивал в отпрыска параграфы, объясняя детали, нюансы и методические связи в юриспруденции.
Видимо, так он наивно пытался защитить ребёнка от то ли буллинга, то ли… не могу подобрать нужного слова.
Защитная реакция психики?
— Я вижу, мне даже спрашивать тебя ни о чём не нужно. Ты и сам горазд поговорить и очень хорошо ориентируешься, — отстранённо роняет негр.
— Отец после переезда к вам заставил выучить азы. Он был юристом, потому я кое в чём тоже понимаю по наследству.
— Какой у тебя интересный отец был, — его гримасы снова пролетают мимо, потому что выражение лица в деталях мне недоступно.
— Почему вы так хотите заиметь в школе негласный аппарат вместо подключения к здешнему искину? Это ваша сознательная позиция или случайность и оговорка? Я, если вы в курсе, некоторым образом изгой. От школьного искина информации будет больше, честно — со мной никто не общается. А если я начну проявлять инициативу сам…
У меня есть версия, что сейчас происходит, но лучше перестраховаться.
Не быковать, не гнуть пальцы — только подчёркнутая вежливость и корректность в рамках закона.
— Ты не слишком ли любопытен не по чину?
— Не я первым начал этот разговор. Офицер, я не знаю, как принято у вас, но там, откуда я родом, вы не имеете права меня опрашивать и даже просто беседовать без моей матери. Она болеет — ваши проблемы, если только это не опрос в рамках уголовного производства. Я не конфликтую, просто излагаю свою позицию.
— Ещё неясно, чем всё закончится. — Кажется, он пытается сохранить многозначительность и поскорее выйти из беседы. — Уголовное производство — штука несложная в запуске.
— Вы же понимаете, что я тогда попрошу вас под видеофиксатор сообщить мне номер этого производства в едином реестре. С упоминанием в нём моей процессуальной роли.
— Хренасе, ты грамотный. Не страшно жить?
— Страшно, но что поделать.
Следующую минуту он, отвернувшись и не обращая на меня внимания, общается с кем-то беззвучно, как недавно завуч.
Сам Трофимов вскоре входит к нам без стука:
— Ну что? — он только что не наклоняется над полицейским.
— Не этот, — темнокожий качает головой, кивая на меня. — Он что угодно,
