Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
Майра? И откуда ты вообще о них знаешь?
— Ну-у, ты в итальянский ресторан на работу пришёл. Здесь все про всех всё знают.
На самом деле здесь — смесь пиццерии и мексиканской закусочной, но, возможно, итальянские рестораны такими тоже бывают: Витя Седьков ни одного не видел, а ориентироваться на мой мир неправильно.
— Загадочно и не конкретно. Извини, мне ещё всю эту ботву нарезать. — Разворачиваюсь к разделочному столу.
Справедливости ради, агентство моделей, которое можно легко организовать из здешних официанток, полностью заполировало и протерапевтировало весь мой сегодняшний негатив.
Плохое настроение как рукой сняло. Занятно.
Когда попадаешь в женский коллектив, где разбегаются глаза, все проблемы почему-то начинают казаться мелкими, а неприятности — ничтожными. Только что на своём примере понял.
— Это не ботва! Натуральный органик! Еще непонятно, как тебя резать в первый день поставили. А про очки я потому спросила, что говорили, будто ты слеп, как крот. На кухню захожу — специально просматриваюсь час. Так ты даже не щуришься! Не сходится, — она многозначительно наклоняет голову.
— Будешь смеяться, но очки приказали долго жить. Разбились сегодня утром.
— А как же ты без них работаешь?!
Ух ты. Переживает, что ли? Да ну, не может быть.
— А чего тут работать? Пока не пожаловались. Хорошо помыть посуду — соколиные глаза не нужны, можно и наощупь сориентироваться либо поближе тарелку поднести. Ну и освещение здесь хорошее. Чтобы резать — тоже видеть необязательно. Я же небыстро работаю, как раз с учётом своего зрения
— Я в медицинском колледже учусь, предпоследний курс. Странно, что ты не щуришься — именно поэтому и заинтересовалась.
— Специально пытаюсь адаптироваться с этим зрением и контролирую мышцы глаз.
— Зачем?!
— Майра, девушкам с идеальной внешностью любопытство не к лицу. Тебе кто-нибудь сегодня говорил, что ты ослепительно красивая?
— Что красивая, регулярно говорят. Ты не ответил: нафига тебе делать вид, что ты не слепой, когда ты слепой?
— А говорят, что моделям мозги не нужны. И дотошность.
— Пхе, а у тебя точно плохое зрение? Как разглядел?
— Да тут такие… официантки, что моей первой мыслью было: попал на финал конкурса красоты. Уж разглядел как-то! С пары метров я ориентируюсь, а ко мне сегодня, когда на мойке посуды стоял, каждая не по одному разу подошла. Кстати, а почему совсем парней нет?
— Ты есть.
— Меня нет: посуда и подай-принеси на кухне не считается. А вот официантов-мужчин — ни одного, только слабый пол.
— Кадровая политика. Ты мне ответишь, что у тебя с очками?
— Блин, разбились, сказал же уже! Вот такие есть. — Надеваю домашние, в которых похож на юного алкоголика, если верить Хамасаки. — Но я в них стесня… ЧЕГО?!
— Пха-а-а-ха-ха-ха-ха… Уиии-хи-хиии… Вопросов больше нет!.. Иии-хи-хи-хи-хи…
— Блин. Да ну тебя. — Почему-то становится грустно на ровном месте.
Возвращаюсь к нарезке зелени, которую мне в самый первый день отчего-то решил доверить дежурный шеф.
— Слушай, а это же ты учишься в колледже при филиале токийского университета?
— Да. Откуда знаешь?
— Дружу кое с кем оттуда. Видела запись, узнала тебя.
— А дружишь с кем?
Спрашиваю потому, что у этого организма в школе друзей не водится: стоит понимать перспективу отношений.
— Эрнандес, Ана. Знаешь такую?
— Конечно. Спортсменка, одноклассница.
Хм, одна из немногих, с кем отношения более-менее нормальные.
— Так, ты же ещё не ел?
— Нет.
И не звали пока, и не до того было: очень старался не ударить в грязь лицом, что с учетом ограниченности ресурса по глазам было не так и просто.
Колобок, с которым мы достаточно плодотворно провели в спортзале почти час, разговорился со мной в душе (кстати, в отличие от квартиры, вода бесплатно. Правда, не горячая). Итогом этой беседы, помимо прочего, стал его совет: подсобных рабочих на пищевых производствах не хватает регулярно (он каким-то образом в курсе).
Если я хочу — могу попробовать вечерне-ночную смену во «Флоренции», он позвонит, кому надо. Не айс, но на корку хлеба точно хватит. Пятнадцать монет в час, если вчёрную и без оформления, аккурат примерная стоимость буханки — смотря в каком магазине брать (килограмм сыра, правда, стоит уже полтинник и выше).
Кстати, есть отдельный бонус: персонал кормят. Для меня очень немаловажный момент.
Во «Флоренции» меня вначале поставили мыть посуду, чем я и занимался часа четыре подряд. Потом попросили перерезать таз зелени.
О каких-либо документах, включая санитарные книжки или их аналоги, речь, кстати, не идёт. С другой
