Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
под давлением руки баскетболистки.
— Ну, у них словосочетание типа «Сакура отцвела» может означать: «Как жаль, что мой жизненный путь подошёл к концу», — заржала в голос Эрнандес. — А Хамасаки последнее время только такими тройными смыслами и сыпет. Миру, мы бабы прямые, вам не чета. Если ты имеешь что-то конкретное — говори прямо. Если постебаться исподтишка — так ты же не китаянка, всегда была нормальной. ЧЁ ТЕ НАДО?
— Рыжий до последней секунды являлся изгоем. В принципе, для большинства он и сейчас такой. Вы при всех демонстрируете интригующие связи с ним, — с нечитаемыми эмоциями ответила Хамасаки. — Есть такое понятие, место в социальной иерархии. Мне просто интересно узнать, что именно вокруг меня изменилось? Так любопытно, что я этого даже не поняла. Если вы на мои корректные вопросы будете отвечать с намеками на кулаки, поверьте, я найду, что вам ответить.
— Ну-у-у, раз такой расклад… Миру, наши дела с Рыжим тебя не касаются, — равнодушно пожала плечами Эрнандес, возвращая рюкзак подруге. — Мы с тобой не друзья, не родственники, не земляки. Ты задаёшь вопрос чужим людям, игнорируя нашу с тобой дистанцию. Тебе не кажется, что это чересчур?
Баскетболистка извлекла из рюкзака декоративные солнцезащитные очки и нацепила их на нос:
— Считай, что у нас с ним общий клуб по интересам: оптика.
— Благодарю. — Японка отбила дежурный малый поклон вежливости. — Отсутствие прямого ответа — иногда более чем исчерпывающий ответ.
— Пф-ф-ф. На здоровье, загадочная ты наша.
— Считай, что доигрался. — Добравшись до кабинета и усевшись в кресле, Трофимов резко преображается.
От его уличной истерики не остаётся и следа. Смотрит исподлобья, хмуро, но уверенно. Кажется.
Расстояние до него чуть больше пары метров — мне видно не очень.
— В каком смысле?
Если бы не школа, где ученик бесправнее солдата срочной службы, я бы вообще промолчал: ну хочешь понагнетать — валяй, но без меня.
Каждому самодеятельному актёру очень нужна аудитория, а я ею становиться не хочу.
— Я тебя предупреждал? Готовься. Сегодня вылетишь, как та пробка из бутылки. Сидеть здесь, все документы оформлю в течение часа. Получишь в виде электронной выписки.
— Я бы на вашем месте так не торопился. — Откидываюсь на спинку и максимально расслабляюсь внешне.
В такие моменты категорически нельзя идти на поводу у того, кто пытается тобой манипулировать.
— Сдай ошейник. — Он требовательно протягивает руку через стол, демонстративно игнорируя мои слова.
— Шутите?! Я ваш ещё вчера вечером зашёл, вернул на место!
— В смысле? — он безошибочно таращится на правильный карман.
— Этот — мой собственный. Из этой серии, но не ваш. Металл другой, размер звена, вес.
— Откуда он у тебя?!
— Сенсей, извините. Этот вопрос попахивает попыткой вмешательства в мою приватность. Вы не имеете права задавать вопросы о моей личной жизни, имуществе семьи и так далее. Мне вам что, магазин назвать, где носки покупаю?!
На самом деле любой спортивный клуб типа вчерашнего — универсальное место, где сходятся очень многие нити информации. Надо только уметь спрашивать.
Уже молчу, что чего-чего, а собачьих ошейников в сети с круглосуточной доставкой на дом — вагоны. Через приложение банка — даже с отсрочкой платежа есть, несмотря на смехотворную сумму. Что я и сделал, доставили дроном.
После тренировки я вечером действительно зашёл в школу — двери открыты круглосуточно. В приёмную медицинского пункта вернул то, что брал.
— Я не потерплю такого наплевательского отношения к себе, своим словам, — абсолютно спокойно сообщает завуч, что-то набивая на виртуальной клавиатуре. — Я тебе по-хорошему объяснял: Али — семья серьёзная. Но ты решил, что в школе себе сам хозяин, а мною можно подтереться. Ты думаешь, я позволю дворняге кусать за пятки респектабельных людей?
— Вы в курсе, что семейство Али имеет доход с контрабаса табака в свободную экономическую зону? Это к разговору об их респектабельности.
Он отрывается от экрана и, вероятно, красноречиво смотрит на меня.
Мужик, не с моим зрением реагировать на такие финты.
Кстати, я подсчитал: новые очки получится сделать в лучшем случае недели через две, если не учитывать сегодняшнего выигрыша.
— Сенсей, вы в своё время достаточно откровенно предостерегли меня. Собственно, вчера. Отплачу добром за добро — тоже предупреждаю. Мне плевать на вашу школу, вашу высокодуховную чувствительность и токсичность. Я абсолютно нормально буду себя чувствовать и на шахтёрской планете — потому что у вас не лучше. Но если мне покажется, что мои законные права вами ущемлены,
