Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
абсолютно искренне. — Чего-то всё чаще и чаще возникают ощущения голого на улице. Так скоро и мысли читать начнут, а лично у меня многие из них далеки от библейских канонов.
— Пха-а-а-ха-ха-ха-ха, жги!.. — Хамасаки-старшая становится похожа на молодую девчонку.
Даже двигает меня кулаком в плечо, не отрываясь взглядом от дороги.
— Неудобно стало.
— Не парься. Лично я, как никто другой, очень хорошо понимаю разницу между физиологией неокортекса — и тем, как человек умеет держать себя в руках. Иначе говоря, контролем, который нас от животных и отличает. Ты молодец, честно.
— Всё равно стрёмно.
— Да не парься, говорю! Я же тоже иногда развлекаюсь! Кроме прочего.
— У меня порой возникает паническое ощущение, что вам в районе тридцати.
Если к этому добавить, что в предыдущем теле я был ненамного младше, картина будет и вовсе душещипательной.
— Обижаешь. — Делает серьёзное лицо мать одноклассницы. — Биологический возраст клеток — двадцать семь-двадцать восемь, согласно последнего скрининга. Плюсы современных инструментов антивозрастной терапии, хе-х. Ещё лет пятнадцать даже детей смогу легко рожать, было бы желание. А то и двадцать пять — темп старения позволяет.
— Опасное сочетание, — говорю, чуть подумав. —
Женщина с мозгами бабушки в теле девчонки-малолетки.
— Пха-а-а-ха-ха-ха-ха, Виктор… и-и-и-хи-хии… Знаешь, что ты мне регулярно даришь?
— Э-э-э, не уверен, что я вас сейчас правильно понял.
— Расслабься. Мультипликатор, твоим языком, самооценки. Ты даришь мне мультипликатор. Такой, который с другими в дефиците.
— Ой, можно подумать, оно вам надо! Тика, вот сейчас точно было кокетство!
— Не без того, — не спорит она. — Но ты не совсем прав с этим скепсисом.
— Да ну?
— Во-первых, ты натурал: твои эмоции и гормоны — чистейшей воды естественность, ничем не искажённая. Ты испытываешь то искреннее и неподдельное, чего в этом мире стало местами здорово не хватать с появлением нейрокоррекции.
— Ух ты.
— Ага. Может, кто и не понимает, но лично я очень ценю.
— Спасибо.
— Да. Такое не поделаешь, особенно в твоём случае. Второе: когда женщине, годящейся в бабушки, пацан- старшеклассник через раз говорит просто «Тика», это тоже веселит, — она опять что-то читает по мне, изучая взглядом.
— Я ж не японец, извините. Добавлять «сан» временами просто забываю.
— Ничего. Сказала же, мне нравится. Если что-то будет не так — клянусь, ты первым узнаешь. Ну и…
— … Ну и о серьёзном. Давай определим формат наших с тобой отношений?
— Э-э-э, — я снова зависаю. — Тика, вы не обидитесь, если я предложу остаться друзьями? Вы меня очень впечатляете, как женщина, но по целому ряду причин…
— А-ха-ха-ха-ха, Седьков!.. И-и-и-хи-хиии… У-гу-гу-гу-гу…
— Вас сейчас не разорвёт от смеха? — делаю как можно более невинное лицо, чтоб сгладить выход за некоторые рамки. — Вы классная, говорю абсолютно искренне. Но всё должно иметь свои границы. А я…
— Так. Пардон, — всхлипывает она и паркуется на обочине.
Потом почти минуту веселится сама с собой, размазывая по лицу слёзы и косметику. Насчёт последнего, впрочем, неточно, так как щуриться и наклоняться, чтоб разглядеть её получше, я не буду.
— Ты подумал, что я тебе собираюсь предложить ЭЭЭТООО СААМООЕЕ? — последние два слова она выделяет хриплыми обертонами. — В обмен на что-нибудь эдакое? — японка щёлкает языком, подбирая слова и многозначительно облизывая губы языком.
Затем шевелит пальцами, изображая пересчёт денежных купюр.
— А сейчас думаю, что можете быстро переобуваться на ходу, сохраняя лицо. Не факт — но саму возможность не исключаю. Извините за откровенность.
— У каждого подобного заявления должна быть своя веская причина, — мудро замечает Хамасаки-старшая сквозь остатки своей истерики с радостным знаком плюс. — Я вроде не давала повода подозревать себя в неадекватности, с чего ты сейчас так резко размахался клинком? Заявление было за гранью допустимого, согласен?
— Последние несколько дней заставили во всём видеть негативную подоплёку. Ну и вы так издалека начали о спецслужбах, плюс поехали за мной, не побрезговав даже автобусом. В одежде от кутюр. Что должен думать?
— У тебя травмы, — успокоившись, кивает она. — Психологические. Влияют на мозги и оценки, говорю без задней мысли.
— В моём субъективном положении эти травмы вполне себе могут быть частью нормы: в обычном формате могу просто не выжить.
— Мне нравится, как ты рассуждаешь. В следующий раз советую без лишней фамильярности с японками старше себя: можешь
