Учился на мехмате, занимался спортом, никого не трогал. Строил планы и кое-чего добивался — даже грант в магистратуре ТАМ выиграл. Как раз поехать хотел, а тут — …КАК я попал СЮДА и В ЭТО?! Блин, ну я не сноб, но ТАКООООЕ ? этого не должно быть. Просто не должно быть. Но оно есть, и я весь в нем. * * * Тебе шестнадцать, ты учишься на гранте в заведении мажоров и едва сводишь концы с концами.Буллинг, постоянные драки, работа по ночам — никто не говорил, что эмигранту легко выжить, особенно когда практически остался без родителей (мать в реанимации в состоянии овоща — не в счет. Кстати, еще счет за больницу пришел и этих денег взять негде).
Авторы: Афанасьев Семён
подумать. Чтоб просто разок… такие танцы с бубнами.
— О чём и речь, — призналась японка. — И в этих танцах нет ни одного лишнего движения, поверь — всё продиктовано исключительно логичным функционалом. Потому когда я предлагаю тебе дружить, это именно дружить и есть. По мерзким, меркантильным, расчетливым причинам моей личной безопасности.
В следующий момент она с удовольствием отметила, что парень удержался от рвущегося на язык любопытства.
Хм, а ведь будь иначе — она бы слегка в нём разочаровалась; себе можно признаться.
— Тика, а что на меня за структуры ополчились? Вы как-то так изящно и убедительно обосновали эту гипотезу, что я даже задёргался.
— А я тоже не знаю. Просто чувствую тем самым местом, которое ты во мне называешь по очереди то умом, то мудростью. Просто чувствую.
— Ошибки быть не может?
— Клановые никогда не были бы на вершине, если бы не чувствовали такие эпизоды безошибочно. Рефлекс, знаешь ли. И я до сих пор развлекаюсь безнаказанно — это иллюстрация работы предчувствия. Намёк ясен?
— Теперь реально страшно. Тика, а что случилось с Миру в школе? Кто её так?
— Хочешь раздать долги? — в этом моменте разговора она снова припарковалась и развернулась к нему.
— Конечно, — не стал спорить он. — А не должен?
— Это тебе решать. Но мне приятно… Юнь. Подловила в коридоре, отыгралась за свои обиды плюс подвела окончательно черту.
— Что за черта?
— Да мелочи. Японцы с китайцами перестают ладить в рамках союзного государства. Вот оно и выплёскивается на всех уровнях.
— ХРЕНАСЕ. — Он словно вынырнул из воды. — Вы же дружите вроде?! Две титульные нации?! «Два народа — одно государство»?! — он процитировал один из официальных лозунгов.
— Чужие успехи действуют больнее, чем собственные неудачи.
— Вы о чём?
— Мы создали новое слово в нейрокоррекции — имплант нового поколения. Шли к этому пару десятилетий, кому-то не понравилось. На всякий случай: под «мы» я сейчас имею ввиду ХАМАСАКИ ИНКОРПОРЕЙТЕД. Монополия на импланты в нашем полушарии.
— Хренасе, вы олигархи. Не знал.
— Семейный бизнес. Меня как раз радует, что ты не в курсе… Миру была последним этапом клинических испытаний. Не она одна — но и она тоже.
Японка замолчала.
— Погодите. Вы хотите сказать, что эта лабуда испытывается на детях?!
— Конечно! А на ком ещё?! Самая последняя стадия клинических испытаний, доказательный опыт. Муж, правда, хотел убить двух птиц одним камнем. Он был очень уверен в продукте, да и сейчас уверен. Заодно дочь должна была стать первым серийным гением. А вышло…
— В чём была фишка? Извините, я не в теме.
— То есть? Не уловила вопроса.
— Что тот имплант давал такого, чего не дают аналоги?
— Скорость обращения к информации. Скорость и точность принудительного формирования внедряемых и импортируемых нейросетей. Стабильность нейропроцесса на новом уровне: в нынешних расширениях навыки проседают, если к ним не обращаться, а там закреплялись намертво. Да много чего ещё.
— А теперь…?
— … Миру в лучшем случае дотянется до среднего сегодняшнего уровня по миру. Или ты о другом?
— Нет, о ней; ваши промышленные достижения мне поровну, извините. Вы предполагаете, откуда взялся тот вирус?
— Китайцы ровно столько же, пару десятилетий, готовят запуск своей оболочки. Имена их испытателей тоже засекречены, нашему продукту — сабститут.
— Это как конкурент?
— Почти. Как молоко и кола. Если колу вообще выбить с рынка, а на полке в жару будет стоять исключительно холодное молоко… Хотя в норме газировка с молоком не конкурирует.
— Понятно.
— Вы подозреваете хань?
— «Ищи, кому выгодно». Если наш продукт оказался уязвимым к таким атакам, мы его на рынок выводить не будем. Соответственно, молоко остаётся в одиночестве.
— А остальные испытатели? Вы сказали, Миру — лишь одна из. У остальных же мо…
— Муж воспринял случившееся как знак. Если этот имплант может убивать носителя, пусть и под управлением вируса — то нет. Наш продукт не готов. А с учётом срока клинических испытаний, в этом поколении нового точно не сделаем.
— Мда уж. Два минус один будет один. Логично, чё. Кажется, теперь я понимаю, откуда взялся тот ваш консилиум из одного врача и почему ваш муж и Миру рвались лечиться, а не удалять имплант.
— Угу.
— А у меня имплант в своё время вообще рассосался после того, как не «встал». Это нормально?
— Да. Это норма, продукт предыдущего поколения. Натурал — это живой результат и иллюстрация от противного.
— Тика, а вам не стрёмно мне это всё рассказывать? Вот вообще всё это?
— А ты знаешь, сколько у Миру было парней до тебя? — проще было ответить
